Контрразведчик

Судя по отметке в паспорте, финн пересек советскую границу пять дней назад. Самому, без агентуры, разведать участок оборонительной линии невозможно. Любопытных в запретной зоне арестовывают. Стало быть, есть сообщник, возможно не один, причем из числа бывших офицеров. Грамотно составить схему надо уметь. В отделе Матвея семь подчиненных, а все следствие придется вести самому, поскольку обученных сотрудников нет, как и учебных заведений по профилю. Есть командирские школы для армии, а юридических нет. Сотрудники могли арестовать, допросить, выбить показания. Для следствия нужна аналитическая работа, способность искать причинно-следственную связь событий. После размышлений поехал в штаб укрепрайона. Просить показать карту укреплений – смешно, она секретная. Но удалось, благодаря грозным документам, пройти к начальнику штаба. Показал изъятый у погибшего финна листок.

– Узнаете участок? Ваш укрепрайон?

Начальник только бросил взгляд, кивнул.

– Вопросы задаю я. Кто мог составить схему?

– Думаю – только командир роты Афанасьев. У него прямо способности к рисованию.

Да не рисование это, больше способность к черчению. Если человек художник, это талант от Бога, а чертежные навыки – от практики, твердая рука, хороший глазомер.

– Я бы хотел с ним побеседовать.

Начальник штаба сделал звонок по полевому телефону, где сначала ручку покрутить надо.

– Подождите, вас проводят.

Красноармеец проводил Матвея в пустую комнату. Похоже, здесь комната для партийной агитации и пропаганды. На стенах плакаты с призывом защитить революцию, где красноармеец штыком пронзает белогвардейских офицеров. Матвей занял место за столом, по всей видимости, стул для комиссара, ибо для красноармейцев лавки в несколько рядов. Стук в дверь и вошел командир. Выправка, короткая стрижка, властный взгляд. Матвей мог поспорить, что Афанасьев закончил военное училище при царском режиме. Но он вполне мог принять большевистские идеи и служить в Красной армии по убеждениям.

Матвей представился, спросил:

– Какое училище заканчивали?

– Никакое, в войну до фельдфебеля дослужился, а при новой власти до командира роты. Как в «Интернационале» поется: кто был никем, то станет всем.

Врет. Из фельдфебеля можно стать ротным, если есть способности к военному делу, даже выправку приобрести. Но не чертить! Уж в этом Матвея не проведешь.

– В каком полку воевали?

– Сто пятьдесят девятый Самарский, – отчеканил ротный.

Ответ четкий, без попыток вспомнить, стало быть, служил на самом деле, только фельдфебелем ли? Или уже прапорщиком, по возрасту подходит.

Придется форсировать события. Матвей выложил на стол листок бумаги, развернул.

– Ваша рука? Узнаете?

На лице у Афанасьева гамма чувств. Удивление, недоумение, страх.