Контрольная схватка

Идти пришлось быстро и внимательно смотреть по сторонам и под ноги. Фрид, естественно, будет торопиться к лесу. По крайней мере, там он не будет в пределах прямой видимости своих преследователей. Сейчас здесь, на ровном луговом участке, пусть и обильно поросшем кустарником, молодой древесной порослью, взрослому мужчине спрятаться негде. Но вот на скорую руку замаскироваться и устроить засаду он вполне мог, зная, что преследователей всего двое. А если он понимает, что двое – это те, кого он видит? А должен он опасаться того, что весь район может быть оцеплен. Он просто обязан это подозревать. А значит, Фриду сейчас не до засад и ловушек. Драпать ему надо, и как можно быстрее. А он не может быстрее, потому что ранен. И Буторин в машине увидел столько крови, что вполне можно было предположить, что рана не пустяковая и крови диверсант потерял много. Он испытывает слабость, головокружение, а может, и жар уже начался.

– Крепкий мужик. – Минут через двадцать Коган кивнул на небольшой склон, ведущий из низинки на бугор и дальше к лесу. – Смотри, он здесь забирался. Вот и след от окровавленной ладони. Нога соскользнула.

– Давай-ка поторопимся, – предложил Буторин. – Боюсь, у него нервы сдадут, когда силы кончатся. Запаникует и застрелится, чтобы к нам в руки не попасть.

– Давай поторопимся, – согласился Коган. – Только такие, как этот Фрид-Федорчук, не паникуют, не кидаются, не стреляются они. Такие до последнего хватаются за жизнь. Повидал я их! Актеры хорошие, играют свою роль, что не подкопаешься, веришь, что сломался он, готов все признать и всех сдать, а он в последний момент, когда никто не ожидает от него, нападает на конвойного и сбегает. Нет, Витя, у вас в разведке все иначе. А меня следственная работа многому научила, приходилось изо дня в день копаться в их дерьмовых душонках.

– А потом мы с тобой оба оказались в камере, и другие следователи копались в наших душах! – со злостью вставил Буторин.

– Это другое, Витя, – спокойно отозвался Коган и указал рукой вперед. – Вон он, видишь? Хромает и за левую руку держится. Пригнись, пригнись! Оглядывается он. Пусть думает, что мы потеряли его след.

– Давай опять разделимся, – предложил Буторин, лежа на животе на краю овражка. – Я левее возьму. Там метров через сто можно через молодняк незаметно пройти к лесу. А ты правее бери. Через кустарник пройдешь, только пригибайся пониже."

"Коган, соглашаясь, кивнул. Он тоже понимал, что раненый будет очень часто оборачиваться. Положение у него скверное, а то, что за ним кто-то идет, он понимал. И машину, едущую за ним, видел. И своего проводника мертвого взорвал и сжег для того, чтобы мы подумали, что это он там, в кабине. Слабенькая, но надежда, что мы его потеряем. Этот человек сейчас хватается за любую соломинку, чтобы выжить.