Контрольная схватка

– Ты спятил, Борис? – зло шепнул Когану Буторин, но тот только удивленно посмотрел на напарника.

– А ты в самом деле поверил, что я смогу это сделать? Вижу, поверил, Витя! Я бы этого не сделал, не опустился бы до тех, кто с нами так поступает… Но это хорошо, что поверил. Потому что этот тип тоже поверил. И вот результат!

Пришлось выразительно посмотреть на обоих, чтобы они перестали шептаться и укоризненно переглядываться. Вообще-то группа у нас подобралась хорошая. Платов умел подбирать людей, да и Берия в нас поверил. И, кажется, мы уже немного сработались, стали привыкать друг к другу, понимать друг друга. Нас сближала ненависть к врагу, нас сближала возможность сражаться, быть полезными Родине. Но нас еще сближало и общее испытание. Арест, камера, допросы, абсолютно дикое обвинение в измене Родине. Я взял пленника за подбородок и повернул его голову к себе.

– А теперь, когда ты закончил прикидываться дурачком, начинай отвечать на мои вопросы!

– Да вы что… – начал мямлить диверсант, бегая глазами по нашим лицам.

– Учти, гаденыш, что времени у нас нет и церемониться мы с тобой не будем! – продолжил я со злостью. – Враг прет на нас, горят города, гибнут женщины и дети, дома наши горят! И нам такого, как ты, проще пристрелить и бросить на обочине на съедение воронам и лисам твой труп, чем терять время, писать бумажки, протоколы допросов. Помогаешь нам – и ты жив. Суд будет, колония будет, но ты останешься живой. Не хочешь – значит ты умрешь, как и двое твоих товарищей. А мы поехали дальше.

– Я… Буду отвечать, буду помогать, – с готовностью закивал пленный.

Но тут подъехали три машины артиллеристов, и Сосновский снова сел за руль. Мы с Коганом сидели на заднем сиденье «мерседеса» по обе стороны от пленного. Тот юлил и выкручивался, отвечая на наши вопросы, пытаясь выторговать себе жизнь, оправдаться, показаться невинной овечкой.

– Богдан я, Дмитренко моя фамилия, – то и дело облизывая пересохшие губы, говорил пленник. – Я из Теребовли, это под Тернополем. Мы с отцом перед войной в Польше батрачили, там нас и застала война. Деваться мне было некуда. Батька старый, его не взяли, а меня взяли, и в казарму.

– Какое подразделение?

– «Бранденбург» они его называют. Специально набирают тех, кто знает русский язык, кто знает местность, бывал, значит, в наших краях. Только вы мне верьте, я никого не убивал, ничего не взрывал! Я всегда старался не причинять никому вреда!"

"– Завел свою шарманку, – проворчал Коган. – Это ты судье и следователю будешь рассказывать, чтобы тебе срок поменьше дали. А нам отвечай на вопросы. Сейчас речь идет, чтобы ты до суда вообще дожил. Улавливаешь разницу, Богдан? И не морочь нам голову. Мы знаем, что «Бранденбург-800» – это диверсионное подразделение.