Контрольная схватка

Встав на одно колено за не очень толстым стволом дерева, я снова вскинул автомат и сделал это, как оказалось, вовремя: прямо на меня бежал мордатый диверсант в новенькой красноармейской форме без погон. Я тут же выстрелил, и он повалился в траву, теряя оружие. В ствол дерева рядом с моей головой ударились две пули, но я успел заметить, как третий диверсант, очевидно раненый, бросился к реке, но Сосновский тут же выстрелил. Враг упал без движения, и это заставило меня со злостью стиснуть зубы. Мы же перебили почти всех, а нужен живой, нужен язык, нужен источник информации!

Я бросился туда, где недавно был командир этой группы диверсантов, рискуя нарваться на пулю. Я петлял, падал, перекатывался, снова вскакивал, пытаясь действовать непредсказуемо. Несколько раз рядом просвистели пули, но все мимо. А потом я увидел его. Тонкие черты неприятного лица, тонкий нос с опущенным кончиком, горизонтальные плечи, а на них новенькие советские погоны с двумя звездочками. Я успел заорать ему: «Сдавайся!» И когда он поднял руку, то я сразу понял, что в его руке граната. И полетит она сейчас в меня. Хорошо, что диверсант не успел сделать замах. И этим он подарил мне пару секунд. И пока он замахивался, я с расстояния метров в двадцать выстрелил короткой очередью, пытаясь попасть ему в правое плечо."

"Это был хороший выстрел, им можно было гордиться, мне можно было давать приз по стрельбе из ППШ на соревнованиях. Но на соревнованиях оценивается попадание в мишень, в конкретную часть мишени. Туда я и попал, да только моя «мишень» держала в руке гранату. И она вывалилась из раненой руки и упала куда-то назад, за спину диверсанта, а сам он, схватившись за раздробленное пулями плечо, упал на спину. Взрыв взметнул сизое облако сгоревших пороховых газов, грязную после дождя землю и ошметки травы с остатками кустарника. Взлетело еще что-то, как мне показалось, какое-то тряпье. Матерясь на чем свет стоит, я вскочил и подбежал к диверсанту. Самые худшие мои опасения сбылись. Он был мертв, да и как ему было остаться в живых, когда он упал затылком или шеей на гранату, и когда она взорвалась под ним, диверсанту снесло половину головы и почти оторвало правую руку. То, что взлетело в воздух, было обрывками его рукава гимнастерки, воротника и его офицерская, разорванная на части фуражка.

Я обернулся и посмотрел на реку. Сделал я это вовремя, потому что три лодки уже прошли почти половину пути к нашему берегу. В каждой по три человека: двое отчаянно гребли, а третий целился в нас с Сосновским. Я упал на землю буквально за секунду до того, как с лодок по нам открыли огонь. Злило то, что я не успел понять, где находился Михаил и все ли с ним в порядке.