Академия контролируемой магии

Рианы, не дайте мне снова выйти из себя!

По правилам академии я должна была ставить подпись в присутствии куратора, но Неиски с Присли как-то обошли и это. Поэтому встречались с поверенным мы в первой попавшейся пустующей аудитории, где он упражнялся в остроумии, правда, уже года три его попытки меня переговорить выглядели откровенно жалкими.

Вздохнув, я распечатала вестник.

«Лиерра Грасс, жду вас в кабинете ректора. Убедительно прошу поторопиться и привести себя в порядок! Ваш поверенный, Т. Неиски»

Да какого шаргха опять кабинет ректора?!

– Аурелия, всё хорошо? – тревожно оглянулась на меня Миста, уже выходя из аудитории.

Прекрасно. Вот только разожму сейчас челюсти, выдохну и расслаблю пальцы, стиснувшие странное послание. Что значит «привести себя в порядок»? И причём тут ректор?

– Да, я в порядке, – слабо улыбнувшись и накинув шаль, я подхватила сумку и пошла на выход.

Снова пустое кресло секретаря позволило остановиться перед тем, как войти в кабинет ректора.

Руки дрожали, внутренности с каждой утекающей минутой всё туже скручивались в узел, а в горле пересохло. Что-то ждало меня за этой дверью и вряд ли это что-то мне понравится. Потому что оба письма Неиски лучились неприкрытой, грубой ложью. И потому что всё это началось задолго до сегодняшнего дня. Ещё летом, в тот солнечный июльский полдень, когда Присли пожелал отобедать в моём обществе, но вместо еды в золочённой тарелке изучал меня.

Довольным сытым взглядом."

"И ещё тогда я понимала к чему идёт дело, но надеялась, что повезёт.

Не повезло.

По телу прошла судорога, пальцы крепче вцепились в концы шали и, сдержав судорожный вздох, я постучала. Хотела постучать, но дверь распахнулась раньше, чем костяшки пальцев коснулись деревянного полотна.

– Входите, лиерра.

Оллэйстар недоволен.

Это слышится в мягкой, безукоризненно-вежливой интонации, в складке на лбу, делающей его старше, в том, как прямо он стоит за собственным столом.

– Доброго дня, ректор Оллэйстар, господин Неиски. – Мой голос вдруг стал тише и покорнее, чем когда бы то ни было. Правда, поклон им обоим все ещё образцовый, даже несмотря на ощущение надвигающейся и неотвратимой беды.

– Доброго, Аурелия, – на правах давнего знакомого опустил обращение Неиски, – рад снова вас видеть. Ваш дядюшка Орас передаёт вам своё почтение и желает всяческих благ.

Подавиться он мне желает, но присутствие ректора сдерживало и Неиски, и меня. Только маленькие бегающие глазки поверенного не изменились, да живот, на котором едва сходились пуговицы щегольского сюртука.

– Передайте дорогому дядюшке, что я молюсь за него рианам, – склонив голову к плечу, отозвалась я.

Под, уже откровенно полный иронии, взгляд ректора. Он, кстати, так и не сел в кресло, и не предложил сесть нам.