Мама по контракту

Да, ей пришлось все рассказать. Про подставные документы, про то, что Леся не мой ребенок, а Демид — не мой муж, про все. Даже про Лютого и то, что это его дочь. Сгладила только некоторые моменты: например, не упоминала, что на самом деле Лютый, по сути, насильно меня удерживал. Чтобы не переживала.

Перепало мне, конечно, по первое число. Но ужасным было не это, а то, что мама меня не поняла. Тогда, плача навзрыд, я рассказала ей все, что скопилось на душе, но в конце, стоило только взглянуть в ее глаза, осенило: зря. Раз Леся чужая, значит, и переживать больше не нужно. «У тебя своя жизнь, думай о себе». Да, все так. Только… внутри глодало чувство вины. За эти три дня я толком не спала и не ела. Просто не могла. И только сейчас поняла, что больше так не могу.

Поднимаюсь с постели и иду к шкафу. Вытаскиваю свою старую, но удобную сумку, и быстро складываю в нее немного вещей.

— Куда ты? — поднимается было с места следом мама.

Мы молча встречаемся взглядами, и она понимает все без слов. Падает, словно подкошенная, на краешек кровати и безвольно роняет руки на колени.

— Сонечка, ну зачем ты во все это ввязываешься? И так проблем нажила себе из-за этого ребенка чужого. Вдруг только хуже сделаешь? — увещевает она снова.

Все это я уже слышала несколько раз за прошедшие дни. И я… не знаю, что сказать. Мама права, несомненно. Ведь по логике Леся мне никто и переживать за нее я не должна. Тем более она вроде как в безопасности: пусть у отца ее и выкрали, но Демид вроде бы не собирался ей делать ничего плохого. С другой стороны, Рокотов упоминал какого-то Серова, что он тоже искал Лесю и даже напал на Лютого до того, как он мне отдал через окно свою дочь. Но в целом…

— Соня, она чужая! О себе не думаешь, так хоть обо мне подумай, в конце концов! — не дождавшись от меня ответа, мама, закрыв лицо ладонями, начинает плакать, — Знаешь, что за сплетни по поселку про нас ходят?

— Наплевать на них. Каждому рот не заткнешь… — говорю хрипло, глядя вдаль невидящим взглядом.

— Мне жить еще здесь! И так хожу и глаза прячу. Каждая соседка мне, не стесняясь, ехидничает: куда, мол, ребеночек-то у твоей Соньки делся? Нажилась с богатеньким, а теперь ребенка он отобрал и ей под зад коленом, — она поневоле копирует интонацию неугомонной соседки тети Светы.

Я молчу. Мне снова нечего сказать. Мама, думая, что я сомневаюсь, продолжает увещевать с еще большим энтузиазмом:

— Устройся на работу лучше, правда, Сонечка. Все мне помощь, и ты при деле. Ну не вышло с институтом, бывает. Так все равно для смышленого человека всегда работа найдется. Вот продавец нам требуется в магазин местный, например. Екатерина Денисовна точно тебя туда возьмет: ты девочка ответственная, надежная. Я говорила с ней утром. Хоть сейчас можем пойти с ней все решить.