Контрактор. Книга 2

— Владыка не может просто взять и отнять особый статус без причины, это могут счесть самодурством и попыткой ущемления дворянства. За последние десятилетия и так накопилось много проблем, в частности сильно укрепились купеческие союзы, сформировавшие корпорации, которые ничем не уступают дворянам по влиянию и могуществу.

— Император опасается, что это может вызвать гражданскую войну?

— Войну — это сильно сказано, но напряженность между дворянством и купечеством сильно обострилась, и попытка отобрать особый статус земель Золтаревых будет воспринята как очередное ущемление. Для этого нужны очень, очень веские основания, и Долгопрудный может нам их дать. То, что устроили Золтаревы и его окружение, уже вызвало очень жаркие споры в верхах. Сражение с использованием боевых машин на территории Империи — это слишком, и даже дворяне это понимают.

— По мне, слишком большие риски, — покачал я головой. — Вы зря пустили все на самотек.

— Гвардия ничего не пускает на самотек, — Мирослава серьезно посмотрела на меня. — Долгопрудного бы доставили до суда так или иначе. Среди охранников был один из наших, паладин S-ранга, обладающий и способностями целительства, и умением открывать порталы. Лучший из лучших, так сказать.

Я удивленно уставился на девушку-паладина.

— Я никого не почувствовал.

Среди охраны были одаренные, но Аксёнов со своим C-рангом был самым сильным. Одаренные обычно чувствуют друг друга и даже могут определить примерный уровень силы. Не все и не всегда, например, я неплохо могу ограждать свою ауру от чужого взгляда, но чтоб я не смог распознать настолько сильного одаренного рядом?

Мирослава рассмеялась, догадываясь, о чем я сейчас думаю."

"— В этом нет ничего странного. Николай у нас мастер маскировки, способен принимать облик любого, и вы даже не сможете отличить оригинал от подражателя. Он должен был вмешаться в крайнем случае, если бы стало понятно, что Долгопрудного по-другому не вытащить, но благодаря вам этого не потребовалось.

Я усмехнулся и слегка прищурился, изучая лицо Мирославы. Оно мне казалось даже слишком идеальным, без единой мимической морщинки, отчего очень сложно было понять её возраст. Ей с одинаковой вероятностью могло быть и восемнадцать, и тридцать.

— Вот всё пытаюсь понять, врете вы мне, Мирослава Дмитриевна, или нет. Уж очень невероятным кажутся слова о таинственном S-ранговом одаренном паладине, который пробрался в наши ряды и должен был всех спасти. Может хоть представите мне его?

— Боюсь, это невозможно, он уже покинул город. Сейчас из паладинов в этом здании только я.

— Прискорбно, — покачал я головой.

— Вижу, вы мне не верите.

— Простите, но не верю. Хотя и допускаю, что ваши слова могут быть правдой.