Контракт с подонком

Уважаемые и безупречные отцы семейства не сразу рождаются такими. Сначала они становятся такими вот оторванными раздолбаями как вы. Я не был исключением... Жениться не хотел, жену знал издали, чувствами не пылал. К идее брака отнёсся с пренебрежением, но додавили. Мне казалось, я взрослый и бывалый, вёлся на женщин постарше и лесть. Идиот, короче. Очаровал ее, сделал предложение. Но оценил жену я потом, уже после рождения Яна. И полюбил потом. И в нервотрёпке прожил двадцать лет, боясь, что она когда-нибудь узнает. И все к черту сломается в моей счастливой семейной жизни.

Оттягивает галстук, делая вдох поглубже.

- Старался всегда заранее выслужиться, чтобы компенсировать сделанное, когда оно всплывёт. Надеялся, что простит. А ещё боялся, слишком уж проявлять внимание к сыну, чтобы не испортить его репутацию и не навредить этой темной историей. К чему я это... Подробности вам знать ни к чему, это наши дела, не ваши. Но я хочу сказать вам обоим, особенно тебе, Максим... Потому что ты уже женат. И как мне показалось - не формально. Если ты в свой шкаф положишь скелет такого плана, то каким бы замечательным мужем и отцом ты не был потом, как бы ее не любил и не берег, когда этот скелет выпадет, все обнулится. Все твои года охренительности превратятся в прах и обесценятся. Ничего не будет иметь значения, кроме этого скелета. Все нахрен! - устало качает головой. - А пострадают те, кого ты к тому времени будешь любить несоизмеримо больше, чем... все те истории, что стали скелетами. Твои дети. Думайте головой, пацаны, вы у меня уже взрослые. Не совершайте моих ошибок.

- Эм... Подождите. Что значит, ""нахрен""? - прищуриваюсь я.

Аксёновы - всегда были идеальной семьей! Если не они, то как черт возьми вообще возможно сохранить хоть что-то в этом ёбанном мире?!

- Мама всё-таки решила развестись, - опускает глаза Ян.

- А Вы? - смотрю в глаза Александру Викторовичу.

- А что я могу, Максим? Мы, мужчины, всегда думаем, что если женщина любит, то простит. Но если женщина любит, ни за что не простит. Не простила, - разводит руками.

- Ну сделайте что-нибудь! Нельзя же... просто развестись. С нуля иногда начинать даже лучше, чем стоя наверху неустойчивой конструкции. Это я уже из своего опыта.

- Я подумаю об этом, - серьезно смотрит мне в глаза. - Я подумаю.

Встаёт.

- Если я могу что-то сделать... Ну чтобы... - развожу расстроенно руками.

Взъерошивает мне волосы.

- Есть и плюсы. Своего младшего сына, я могу теперь любить открыто. Ян...

Ян, подмигивая, двигает по столу мне ключи на брелоке.

- Документы в бардачке. С днюхой!

Уходят.

Оу... Чувствую, как приливает кровь к лицу. Дёргаю ворот рубашки.

Моя?!

Ух ты ж!

Долго мнусь с телефоном в руках, не зная как правильно написать... ""Отец""? ""Отец"" - я говорил Марку Викторовичу.