Контракт с подонком

Но Гелик же на автомате...

- А я поменял. Ненавижу женские ""коробки"".

Мой первый рабочий день...

Поджимаю губы, чтобы не угорать. Кто бы мог подумать!

Охрана открывает дверь Виктору Ивановичу. Он садится на переднее, пассажирское.

Кошусь на него.

- Что?! - с вызовом. - Ненавижу заднее сиденье... Поехали.

Плавно трогаюсь.

- Ну чо косишься, то?

- Я могу подсказать по стилю?

- В смысле?

- Вам слишком коротко завязали галстук. И часы не подходят к ремню. Разный цвет и текстура кожи. Что-то одно стоит поменять.

- Да?.. - растерянно поднимает брови.

Смотрит на часы. На ремень.

- Ну притормози где-нибудь. Метнись, купи, ремень.

""Метнись"", - опять поджимаю губы, чтобы не угорать.

Такая вот, новая реальность, Максимка!

- Вот, здесь, давай.

Протягивает карту.

- Нет, - проезжаю мимо. - Здесь отстой... реплики.

- Кто?

- Подделки под бренд.

- Аа...

- Я знаю, где оригинал купить. Вы не москвич, да?

- Северянин я. А что?

- И команда ваша оттуда?

- Да.

- Ну, тогда вам переводчик нужен не только на европейскую группу, но и на ""московский"".

- Ну вот и давай... Мутно тут у вас. Обгоняй, давай, торопимся.

Безнаказанно гарцую между тачками.

- Хорошо водишь.

- Спасибо.

- Откуда ты такой только взялся, сирота?... - скептически.

Теперь он косится на меня. Смотрит на пальцы.

- Ты чо, женат что ли?

- Да.

- Нафига?! Тебе ж девятнадцать.

Пожимаю плечами.

- Люблю...

Стоим на светофоре.

- Слышь, сирота. Такое дело. У меня запись есть переговоров. Перевод мне сделали. Но он... сухой. А я уверен, что там были какие-то неприятные подтексты. Сможешь уловить?

- Включайте...

Домой приезжаю к полуночи. Уставший, голодный... А завтра к восьми...

- Макс, тебя опять искали, - пожимает мне руку Паша. - Галка сказала, ты тут не живёшь...

- Спасибо, бро...

Засовываю в рот бутер с сыром. Душ. Спать. Сон. Мелания... Словно из другой жизни. Как ты там?..

Только бы не обижали...

Глава 55 - Похороны

- Нарыдалась? Стоило оно того?

Стучит тростью императрица, меряя комнату шагами.

Мне закапывают глаза. Конъюнктивит... Я почти ничего не вижу. И чувствую себя ужасно. Глаза - мое слабое место. Все отекло, ноет, зудит.

Сегодня похороны... Тело давно кремировано. Но прощание сегодня. Потом прах увезут куда-то на семейное кладбище, рядом с особняком в Европе.

- И охрану гонять прекрати.

Не знаю уж почему, но мне хочется верить, что Максим там, дома. Может, я и ошибаюсь, конечно. У него есть деньги снять жилье получше. Охрана несколько раз приезжала по моей просьбе, и не нашла его там.

Он просто не хочет со мной говорить. А я не могу отыскать в себе ощущения какой-то особенной ценности в себе для него, чтобы настоять и додавить.

Зачем я ему?

Девочек много.

Игра в крутого Данилевского и ничтожную гусеницу закончилась. Другие роли он не принял."

"Но я надеюсь на что-то, наверное. Что остынет и мы поговорим...