Контрабандистка с «красным» дипломом (СИ)

Я ведь спокойная и уравновешенная девушка, разумная. Шумно выдохнув, я спрятала лицо на коленях и сидела не двигаясь. Мне было страшно оттого, что я осталась одна без денег. А вот теперь и без еды. Да что там, у меня отсутствовали даже вещи в нужном количестве. Сижу тут без работы, без способа связаться с домом. И кажется, без надежды на что-то хорошее.

Я сидела, не шевелясь, не поднимая голову, то ли задремав, то ли просто утонув в своих страхах. Рядом кто-то ходил. Слышен был хруст грунта, тихий шуршащий инопланетный говор. Скорее всего, эти сакали вернулись с капитаном своим. Наверное, они все же пополняли продовольственные запасы, хотя, ведь шкипера среди них нет, а продовольственное и хозяйственное обеспечение корабля — забота именно этого офицера. Но с другой стороны, если он чем-то сильно занят, то вполне и капитан может его заменить.

Мысли текли вяло и неохотно, но не думать совсем, как и любой нормальный человек, я не могла.

Шаги стихали… И с этим пришло понимание одиночества. Пока я жила под крылом мамы и папы, я никогда не понимала, по-настоящему, значения этого слова. Зато оказавшись в академии, я узнала об одиночестве все, и прочувствовала на себе все его формы. И сейчас в окружении тысяч людей и нелюдей, вокруг сотен кораблей, среди шума и гама, я была как никогда одинока.

На землю, скатываясь с моих ладоней, капали слезы. Пол под моими ногами был настолько сух, что влага не задерживалась на нем, впитываясь в толстый слой пыли и песка. Плакала я тихо без рыданий и истерик.

Легкое прикосновение к волосам почти незаметное.

Первой мыслью было: «показалось». Утомленный мозг и не так шутил. Но кто-то снова осторожно коснулся меня. Медленно я подняла отяжелевшую голову и уставилась на самого невообразимого мужчину. Сакали. Его залитые тьмой глаза озорно сверками голубым огоньком радужки.

«Как у оршов» — пронеслась мысль.

У этих двух рас были одинаковые глаза, отличался лишь цвет радужной оболочки. В отличие от нас, белизны в их очах не наблюдалось. Глаза заволакивала чернота, словно татуаж сделан. Мужчина смотрел на меня с каким-то смеющимся выражением. Это немного злило.

— Твое? — он кивнул на мое объявление.

Оно все также сиротливо стояло справа от меня, ничуть не покосившись, и ясно давало всем понять, что вот тут на досках и ящиках, в общем, в груде портового мусора, сидит дипломированная неудачница. Та самая мусорщица, которая, наконец, заняла соответствующее ее происхождению место. И даже диплом престижной академии не смог отмыть от нее кило грязи.

— Мое, — печально выдохнула я."

"Мужчина странно хитро ощерился в подобии улыбки. Правда, сейчас он больше на пиранью черноглазую походил. Это хищное выражение его красивой физиономии немного привело мои мысли в порядок.