Конструктор (СИ)

— Пусть не сразу, но постепенно везде деньги отменяют. Вот и до нас добрались.

— А как же нам продукты брать? А одежду?

— Одежду — по талонам. Продукты по нормированным карточкам.

И дальше я узнал удивительную вещь. Оказывается, теперь по закону все обязаны трудиться. Иногда, так даже бесплатно, но при этом в обязательном порядке. Так называемые «субботники» и «воскресники». За это дают талоны. Вообще правительство хотело перейти на прямой товарообмен, но вот кто сможет приобрести у нас тот же самолет? Только какое-то предприятие. А какое? И чем оно расплатится? Деревня возьмет? А на кой им? Но стране самолеты нужны. И кушать хочется всем. Отсюда и продразверстка, от которой наши соседи бежали — семьдесят процентов продуктов у крестьян просто забирали!

На фоне такой шокирующей новости мне вспомнился фильм «Офицеры», который очень любил мой дед. Я его вместе с ним в детстве видел. Тогда в самом начале главный герой получает премию за отличную службу красными шароварами. Даже звучит дико, но ведь было! Точнее, сейчас есть. Я теперь живу в такое время. И в тот же театр зимой билет оплачивали не рублями, а поленьями. Для обогрева. Опять же в том фильме эпизод такой был.

— Мда… — только и протянул я озадаченно.

И вот что мне теперь делать? Понятно, что деньги все равно вернутся. Никуда советская власть от этого не денется. Но когда это будет? И как мне теперь те же радио детали для кружка брать, если задумка какая в голову придет? Или вот, я тут комнату осмотрел и уже появились планы по ее ремонту и даже созданию новой мебели. Мебель-трансформер, как ее в моем времени называли. А на что все это осуществить?

Конечно, все оказалось не столь плачевно. Деньги в обороте еще ходили. Но уже «подпольно». Достать товар, те же доски для ремонта, тоже было возможно. Тут валютой могло быть все что угодно. Начиная от тех самых продуктовых карточек, до бутылок самогона, или просто какой-то утвари на обмен. То самое, к чему так стремились большевики — отменить деньги — почти воплотилось в жизнь. Но при этом народ роптал. Из-за большой загруженности в школе и на работе я этого почти не замечал, но стоило чуть присмотреться, да прислушаться — и становилось понятно, что эта политика людям не по нраву. Как бы они ни были благодарны большевикам за свержение самодержавия, но терпеть уже их политику «военного коммунизма» долго народ не будет. Как только затихнут боевые действия гражданской войны — придется что-то партии менять. Иначе наступит то, чем пугают партийные секретари — контрреволюция.

Катю я в итоге никуда так и не сводил, м наша «холодная война» продолжилась.

Мысли же о ремонте в комнате заели меня настолько, что я даже отца с мамой начал подбивать на это дело.