Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Десять человек — это достаточно большое скопление людей и удобная цель для украинской арты. Вероятность поражения и потерь при работе десятками значительно возрастает.

— Не возражаю. Пробуй, — подумав несколько секунд ответил командир.

Назад с этой планерки, мы шли с «Бануром» и я видел, что ему грустно. Вся его скукоженная фигура — оплывшие черты лица и глаза, прикрытые воспаленными от недосыпа веками — вызывали беспокойство.

— Санек, ты заболел что ли?

Он как будто проснулся от моего вопроса и посмотрел на меня."

"— Нет… просто… Бывает накатывает страх. Это же моя седьмая командировка. И в последнее время мне все кажется, что я играю в русскую рулетку: с каждой командировкой, как с каждым холостым выстрелом, шансов, что выживешь все меньше, — он посмотрел на меня в ожидании поддержки.

— Не думаю, что тут есть какая-то закономерность Саня. Шансы у всех равны. И они пятьдесят на пятьдесят. — я понимал его, как солдат солдата — Приходи к нам вечером в карты играть? Мы там с Адиком соседнее отделение на спички обыгрываем. Посидим, чаю попьем, за жизнь потрещим. Давай, приходи, — как бы уговаривая его, хлопнул я его по плечу. — Мне тоже страшно, но это нормально. Ненормально, когда ты перестаешь бояться.

— Спасибо, — пожал он мою руку.

Днем кипела жизнь и мысли растворялись в ее суматохе: нужно было поесть, почистить оружие, распределить караул, проверить наличие боеприпасов, получить необходимое, поговорить с подчиненными. А вечером, когда я оставался один, проскакивала мысль о будущем: «Останусь я живой, или нет?». Азарт и юмор помогали забыться, переключить внимание и сбросить напряжение. Мы не просто смеялись, а порой ржали истерическим смехом, и вместе с ним уходили мандраж и напряжение. После игры в карты, я обходил фишки и укладывался спать.

Каждый из нас по-своему справлялся со страхом и близостью предстоящих боев. Кто-то уходил в перешивку одежды и амуниции. Кто-то занимал себя делами. Некоторые не находили себе ни места, ни дела.

Выяснилось, что у нас нет маленьких тактических рюкзаков, и я дал задание «родить» каждому по рюкзаку. Бойцы быстро нашли в брошенных домах школьные и спортивные ранцы и стали их усиливать для ношения необходимых на передовой вещей — минимального запаса еды и максимального запаса патронов и гранат. В итоге, некоторые из них имели розовые рюкзаки с единорогами и японскими покемонами.

По роликам из Мариуполя, я запомнил командира морпехов с позывным «Струна», который все время бегал с красным рюкзаком. Спасибо военкорам, и особенно военкору Филатову, за честное освещение событий на передке.