Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

И порой это занимает месяцы, а порой — минуты. Мы скорее всего убили шестнадцать человек. Это очень большое количество солдат, которые могли бы защищать укрепленный опорник много дней. И если их командир не идиот, то он понимает, что его маршрут подвоза пополнения спалили и ему нужно придумывать что-то новое — искать новую дорогу или менять время и выстраивать новую логистику. Основная выгода от диверсий на войне — это нарушение системы и порядка противника."

"Вечером Володя вернулся с «Выдрой» в расположение и тоже поделился итогами дня.

— Прикинь?! Я сегодня выстрелил чуть ли не пятнадцать зарядов от РПГ. Аж затошнило. Самоконтузился, наверное.

— Прокапайся у медиков. Мне помогло после танка. А «Выдра» чего такой бледный? Тоже контузило?

— Да не, — ответил за него «Горбунок» и улыбнулся. — Мы там бегали от коптеров. Задолбали сволочи. И в один окоп запрыгиваем, а там нога чья-то и рука лежат. Совсем разобрало кого-то.

Он развел руками.

— Ну как бы для меня это уже нормально, а вот «Выдра» в шоке.

— Наш? — удивился я.

— Не. Нога без ботинка, в одном носке. А раз обуви нет, не наш, — пояснил мне Володя простую окопную мудрость. — А дальше там еще полтуловища. Точно не наш. Там такое место хорошее для выстрела. Мы его подвинули чуть в сторону. Я Сереге покажу, где он лежит.

Так и закончился еще один день войны специальной военной операции в нашем подразделении.

Добрый сосед «Киото»

Женины позиции на северо-западе были самыми передовыми и наиболее близкими к Бахмуту. У нас стало ритуалом облетать вечером с «Пегасом» линию фронта для контроля перемещения украинских «пидроздилов». Раз или два раза в неделю украинцы делали попытки беспокоящих накатов, с целью прощупать нашу оборону и выявить огневые точки. Когда мы засекали накопление живой силы противника, которые могли накатить на Женю, мы наводили туда огонь Володиных «тяжей» — АГС и СПГ — для профилактики и создания психологического давления на рядовой состав. Ближе всего с запада к нам было соседнее подразделение, с которым у нас с первых дней боев сложились отличные отношения. Не считая дружеского огня, что часто бывает в динамике продвижения и откатов, мы во всем поддерживали друг друга и действовали слаженно. Через командира мы договорились с ними о ночном прикрытии наших позиций и наладили постоянную связь с представителем второго взвода нашего седьмого отряда с позывным «Киото». Радиоэфир у нас совсем не подвергался цензуре и был похож на голосовой чат в режиме реального времени. В нем можно было поддерживать переговоры с различными подразделениями, в том числе и с соседями.

— «Констебель» — «Киото»? — намеренно коверкал он мой позывной.

— На приеме.