Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Окоп, в котором был «Скарлина», был завален, и я не смог разглядеть, жив он или нет. Движения со стороны противника тоже не было видно. Нужно было торопиться и принимать решение.

— «Крапива» — «Констеблю»?

— На связи.

— Связь с позицией потеряна. Я собираю группу и иду туда сам. Ставлю тебя в курс.

В это время «Бас» стал подавать мне сигналы, что тоже хочет пойти в бой отбивать эту позицию.

— Командир, тут «Бас» тоже хочет со мной пойти…

— Нет! — жестко отрезал он. — Пусть занимается своей работой.

«Бас» надулся и погрустнел. В ответ на это я пожал плечами и выключил рацию.

— Ну ты сам все слышал.

Мне нечего было добавить к сказанному командиром.

Я перебежал к «Пивбару» и встретил там Леху «Магазина», который слушал весь день наши переговоры по рации.

— «Констебль», я с тобой пойду, — сказал он как отрезал. — С командиром я все решу. Он вышел на связь и как-то легко договорился с «Крапивой». Леха оставил старшим «Деда», и мы пошли дальше.

— Короче, план такой, — стал я предлагать вариант, — по-тихому подползаем, смотрим, что там. Если что, просто забросаем их гранатами.

— Как скажешь, — просто сказал Леха.

— Если не сейчас, то завтра они опять там окопаются, и все наши старания и потери впустую.

Мне было привычно страшно идти в накат, но этот страх не обезоруживал, а мобилизовывал. Добравшись до центрального Жениного блиндажа, я забрал группу из пяти человек, которой руководил «Миннеаполис».

— О! Здорово командир-однодневка!

К этому моменту «Миннеаполис» имел уже три ранения. Как только он становился командиром группы, в первом же штурме его легко трехсотило, и он уезжал в госпиталь.

— Я же не виноват, — надулся «Миннеаполис».

— Да, я шучу!

Я хлопнул его по плечу.

— Короче, мужики. Вот четыре теплака.

Я раздал бойцам приборы ночного видения.

— Сейчас подползаем к позиции и смотрим, есть там хохлы или нет. А дальше по обстоятельствам.

— Может утром, командир? Темно очень, — от лица всех стал спрашивать один из бойцов.

— Поверь, мне тоже очень страшно. Но сейчас есть хоть один процент, что их там нет. А утром этого процента не будет. Утром придется штурмовать по новой. Смерть и ранения тех, кто «стерся» сегодня, окажутся напрасными, — спокойно объяснил я им.

Мы подползли к позициям максимально близко, и два бойца первыми запрыгнули в траншею. Я лежал и пытался в «ночник» рассмотреть тепловые сигнатуры, которые исходят от живых людей. Не было ни одного блика. Мертвые не отсвечивают.

— «Констебль» — «Миннеаполису»? Никого нет. Только темно очень.

— Хорошо, — обрадовался я.

Мы с Лехой и остальными перебежали «открытку» и запрыгнули к ним. «Скарлину» мы так и не обнаружили, и я боялся, что его рация осталась у украинцев. Он лежал дальше в одиночном окопе, который был завален трупами.