Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Обычно этим занимались группы эвакуации. На «Дяде Васе» бойцам обрабатывали раны, старались стабилизировать их состояние и везли дальше. А в тылу, которым мы считали Зайцево, им оказывали более квалифицированную помощь. После этого бойца ждал госпиталь, который находился в глубоком тылу. Медикам в этот день не удавалось не только полноценно поесть, но и, порой, сходить в туалет. Только глубокой ночью им удалось обработать последнего раненого и эвакуировать его дальше.

Четверку, которая приезжала за ранеными, накрыло минами у самого завода и пробило ей все колеса. «Харон» со своей командой эвакуации пешком отправился обратно в Зайцево, и нам спешно пришлось организовывать другой транспорт. Резина на машины была основным дефицитом, и, даже имея исправное транспортное средство, мы зачастую не могли его использовать из-за отсутствия колес. Раненых пришлось вывозить всеми доступными средствами, а четверка в качестве трофея досталась «Басу» и Ко.

Вечером я опять шел в штаб с «Пегасом» и переживал, что придется чувствовать себя виноватым за то, что распустил бойцов и не смог организовать оборону. Но этого не случилось. Командир понимал, что это была непростая позиция и риск потерять ее был велик.

— Привет, «Констебль», — сказал командир. — Просрали маленько?

— Угу… — промычал я и начал готовиться.

— Ладно. Бывает. Пока наши соседи фланги не выровняли, у нас есть время все исправить. Пока мы ждем их, а не они нас. «Пегас», заряжай свое кино. Посмотрим, что там было.

Он поставил последнюю запись, которую успел сделать до того, как украинцы стали глушить небо.

— Видишь. Смели как волной. Грамотные хлопцы, — похвалил ВСУшников, командир. — Что халатность тоже не скажешь… Много отягчающих факторов. В общем, нужно будет отбивать «Констебль».

— Отобьем. Только день нужно пополнить бойцов и перегруппироваться. Расставляю старичков в группы и пойдем работать.

— Хорошо. Бери, сколько нужно, пополнения и вперед.

Командир связался со штабом, и нам пообещали прислать нужное количество бойцов.

Я зашел к местным медикам, чтобы узнать, что там с «Масленом». Его тело лежало в покойницкой вместе с остальными вывезенными с передка душами.

— «Двести». Не спас я тебя, «Маслен», — загрустил я.

— Да. Пневмоторакс — штука подлая, — подтвердил мои мысли местный медик. — Откуда он?

— Женя? Белорус, из Могилева.

Зайцево — Передок

По дороге обратно на позицию меня накрыло из-за накопившегося напряжения, и я вступил в очередной спор с самим собой. Во мне спорил гибкий психолог-гуманист и бескомпромиссный солдафон. Классическая диалектическая дилемма — борьбы и единства двух противоположностей.