Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

— У меня нет саперов, — запыхтел он. — Никто не умеет.

— Ты опять за свое? — сразу разозлился я. — Тут нет мамы и папы. И «положенцев» нет с ментами, чтобы решать за тебя, как тебе жить. Учитесь! На каждой мине есть гребаная инструкция! Противотанковые я взведу. Ваша задача их правильно разложить и замаскировать. Противопехотные расставите сами по инструкции. Тебе ясно?

— Да, — промямлил «Сабля».

— Тебе честь выпали и фарт стать командиром, а ты сопли жуешь. Братва не поймет, — добавил я и выключил рацию.

Ближе к сумеркам «Пегас» стал докладывать, что в нашу сторону ползет несколько тел противника. Мои бойцы не могли их видеть из-за земляного вала и не могли высунуться, так как шел невероятно плотный огонь с «Острова». Пришлось соображать на ходу и управлять обороной в ручном режиме. «Пегас» по одной рации сообщал мне, откуда ползут враги, а я по другой станции вслепую корректировал бойцов.

— Так…. Где ты?

— Ну, как сказать? Тут такой бугорок и вот бревно лежит."

"— Слушай сюда. Возьми в руки цветное что-то. Пакет целлофановый. И помаши им, чтобы понять, где ты. Только встань лицом к траншее.

— Вот. Машу. Зеленым.

— Отлично. Идите по рву в сторону хохлов… Стой! Вот отсюда они и ползут. Берите по три гранаты и, когда скажу, все вместе кидайте их в сторону украинцев. Одну пока кинь, чтобы я понял, как далеко вы можете их кидать.

Это было очень похоже на компьютерную игру, где я отдавал приказы юнитам, которые отбивались от вражеской пехоты. В тот раз нам повезло. Когда бойцы врага подползли поближе и попытались штурмануть блиндаж, пацаны гранатами и стрельбой по-сомалийски уничтожили троих из них, обратив остальных в бегство.

Этой ночью я бы мог пойти на Зайцево, но важнее было отправить туда Леху, чтобы он передал командиру разведывательные данные от первого лица. Командир и я, как люди, служившие в разведке, очень трепетно относились к данным, которые удалось добывать. Это была невероятная удача, что мы взяли работающую станцию и могли прослушивать переговоры врага, получая сведения и эстетическое удовольствие от мелодичного голоса «Бланки». Как только закончился обстрел, я отправил его и приказал заодно сходить в баню и переодеться.

Ночь на войне — это время, когда можно копать, перестраивать позиции и минировать периметр. Я тревожился и не мог спать, потому что понимал, что группы устали и командует ими не самый инициативный боец. Как только стемнело мы организовали четыре позиции по всей длине рва и распределили сектора контроля. Прорыли в валу наблюдательные ответвления и в каждом поставили по фишкарю с прибором ночного видения. Каждые полчаса они докладывали мне «прогноз погоды» и продолжали наблюдать за периметром.