Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Обязательно улыбайтесь господа! Потому что самые великие глупости на земле делаются с серьезным лицом». Обстановка у нас пиратская. Так что добро пожаловать на борт! «Боцман» с помощником нам очень пригодятся.

Медики разогрели нам кашу с тушенкой, достали соленья, и мы очень вкусно отужинали в тишине и спокойствии. У меня было хорошее и веселое настроение. Мне хотелось, чтобы у всех присутствующих было так же тепло и уютно на душе.

Мы решили подождать «Айболита», который должен был подтянуться сюда, принести ништяки, скоординировать действия и забрать ПТУРщиков с собой на позицию.

В это время пришел «Бас» со своей группой эвакуации.

На тот момент у него сформировалась постоянная группа эвакуации, которая работала настолько скрытно и профессионально, что перестала нести потери.

— Привет, урки! — поприветствовал я их, находясь в некоторой эйфории от проглоченной пищи и хорошей сигареты с кофе.

— Ты вот, «Констебль», все говоришь «урки», «урки»…

«Бас» посмотрел на меня с осуждением.

— А вот даже не понимаешь, о чем говоришь. Так сказать, не понимаешь семантического и смыслового значения этого слова. Не знаю, как кто… Чужая душа — потемки. Но, на самом деле, «урок» среди нас нет. Разве что «Кусок». Но это он пусть сам за себя скажет, когда проснется.

«Бас» задумался, собираясь с мыслями.

— По твоим понятиям, я урка, раз сидел. А это не так. Урки — это совсем другого склада люди. То есть в каком плане? Люди принципов. Рецидивисты. Понимаешь?

В его взгляде я видел учительское снисхождение к малограмотному в вопросах тюремной иерархии человеку, который объяснял гражданскому человеку базовые правила и понятия."

"— Это такие люди, которые живут по определенным правилам. Они противопоставляют себя системе, которая существует в обществе — особенно власти в тюрьме и зоне. А кто из нас такой? Из моей зоны сюда записались в основном завхозы и мужики. Мы же все тут «первоходы». Да и преступления у нас тяжелые. Воров нет ни одного. А вот те, кто из других зон, кто сидел неоднократно, те, может, и урки. Хотя поди их пойми. Насмотрелся я уже на них. Урка будет до последнего ветошью прикидываться, чтобы не отсвечивать. Но если вопрется, то вопрется до конца.

— Вот! — зацепился я за слова «Баса». — Я тебя, пока мы сюда не попали, не видел. Как ты так ветошью прикидывался?

— Конечно не видел. Потому что я ж не идиот там чешуей блестеть, так скажем. Я неплохо стреляю. А на полигоне я стрелял, куда хотел стрелять. Не то чтобы попадать, а именно чтоб попадать, куда нужно. То есть я где-то там гранаты бросал — ну не туда, куда надо было, а туда, куда хотел. То есть я понимал четко: если я покажу сейчас все, что умею и знаю, меня вопрут так, что я оттуда просто не вернусь. Но у меня другая задача — вернуться домой.