Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

"

"«Утяк» был одним из бойцов «Тридцатки» — подразделения наших разведчиков, под предводительством «Серебрухи» и «Викинга». Их готовили отдельно. У них было свое слаживание: в течение месяца в полях под Попасной. «Тридцаткой» их называли потому, что нам их позиционировали как тридцать «спэшлов», которым предстояла отдельная миссия. Но, когда мы стали общаться ближе, я увидел, что они простые ребята. Один из их командиров — «Викинг» — был офицером-артиллеристом из ВДВ.

Он помог мне заполнить пробелы в знаниях по корректировке артиллерийского огня и работе с картой в планшете. Когда мы зашли на позиции, я стал помечать на своей карте места расположения украинцев кодовым названием «пидоры». Это было общее слово для обозначения противника. Они тоже нас называли, то «пидорами», то «орками».

В моей карте за первые два дня появилось много названий с этим словом: «пидоры-1», «пидоры-2», «пидоры-подвоз», «пидоры-ротация».

«Детский сад», — подумал я, когда вечером рассматривал карту — на ней насчитывалось двадцать обозначений со словом «пидоры».

«Дальше этого не должно продолжаться! — твердо решил я. — Долой “пидоров”!».

И поменял их на нормальные названия: «Укреп-1», «Укреп-2».

Назначение «Хисмана» командиром группы было спонтанным. Мне было важно, что я знал его и видел, что он не совсем безмозглый боец.

— Как думаешь? — размышлял я вслух и спрашивал Рому: — Оставлять «Хисмана» командиром или нет?

Рома пожал плечами.

— С одной стороны он такой человек, который постоянно избегал ответственности, — засомневался я. — Он постоянно втыкался и спорил с командирами отделений.

Тут я вспомнил, как проводил с ним воспитательные беседы:

«У тебя последний шанс. Тут дисциплина очень жесткая. И эти твои “Я этого не буду”, “Я считаю, что это не так” тут не прокатят. У тебя последнее вагнеровское предупреждение!».

Я вспоминал его красное лицо с выпученными глазами.

— Но, с другой стороны, — продолжал я рассуждать вслух, — «Зеф» же стал нормальным бойцом. Может дать «Хисману» шанс?

Я хотел, чтобы Рома опроверг мою чуйку, что «Хисман» не готов к ответственности. Хотя это был выбор без выбора. Все, кого я знал по слаживанию в лагере подготовки, уже выбыли из строя.

Вечером в 18 часов командир вызвал меня в штаб. Мне опять предстояло пройти двенадцать километров. Я постепенно превращался в Харона, который перевозил души умерших через реку Стикс в страну мертвых. Пока я шел перед глазами вставали лица пацанов. У меня уже появились воспоминания, связанные с этой дорогой, где нас пытались убить минометами три дня назад.

«Три дня? Всего три дня».

Трупп украинского бойца так и лежал на повороте, но в отличие от первых дней уже не вызывал ничего, кроме безразличия. Я быстро привыкал к реалиям передка.