Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Любой звук, который раздавался с их стороны, либо слышался как перешептывания на «ридной мови», либо как позвякивание оружия. Я очень сожалел, что мы не успели ничего заминировать, кроме кустов с севера запада. Если бы не «Дружба» и Женя, с их приборами, нам бы пришлось туго. Первая группа противника пыталась зайти с севера — со стороны посадки, которая находилась вдоль шоссе.

— Наблюдаю врага. Вижу, восемь силуэтов, — передал мне «Дружба». — Двигаются в нашу сторону. Что делаем, командир?

— Пацаны, в сторону севера нужно открыть плотный огонь «по-сомалийски». Выпускаем по три рожка в ту сторону.

Мы открыли огонь по противнику, и он откатился.

Примерно через полчаса был еще один накат. В этот раз они попробовали провести его практически с тыла: они каким-то образом пробрались и обошли нас полем, зайдя с юго-запада. Женя заметил движение, и мы, подпустив их на сорок метров, одновременно стали кидать туда гранаты. Враг отступил.

Периодически на связь выходил командир и, узнавая обстановку, подбадривал нас. За следующие два часа украинцы предприняли еще две попытки сблизиться, но мы пресекли их таким же способом. Ближе, чем на сорок метров подползти им не удавалось."

"Я вышел на связь с «Антигеном» и договорился с ним о пароле для тех, кто будет возвращаться с «Подвала» к нам на позиции. Через час стали подтягиваться первые бойцы из моей группы. Они доползали до бетонного забора, который окружал завод «Рехау», и перебежками преодолевали последние пятнадцать метров до первой траншеи.

— Краснодар? — полушепотом кричали они в темноту.

— Луганск! Перебегай! — отвечали мы и пропускали их.

Вернувшихся бойцов я рассредоточивал по всей траншее и давал сектор обороны. Со стороны Артемовского шоссе, в помощь «Дружбе», я посадил пулеметчика «Евдима» и приказал простреливать посадку и шоссе.

Прилетела вражеская «птичка» и зависла над нашей позицией. Судя по характерным цветам ее фонарей, «птица» была с тепловизором, но, к счастью, она не скинула нам ни одного «подарка». Всю оставшуюся ночь они сменялись над нами. Через час с севера, со стороны Бахмута, стал слышен гул техники, двигающейся по шоссе.

— «Вардим»! Тащи «морковки» и херачьте в тут сторону. Давай! Штуки четыре или шесть прострелов.

Они с «Бануром» стали по очереди стрелять в темноту на звук приближающейся техники. Иллюзий, что они попадут, у меня не было, но этим мы показывали, что готовы к обороне.

Почему украинцы в ту ночь не действовали более уверенно и интенсивно, я не знаю. Видимо, слава ЧВК «Вагнер» сделала свое дело. После Попасной и Соледара имя «музыкантов» было на слуху. Возможно, они просто испугались штурмовать ночью, думая, что нас много, и мы тренированные профи. Может, у них были и другие причины, но нам повезло, что этого не произошло.