Константа

Едва не провыла резонирующие сейчас внутри слова трека «…и я готов тебя кормить, но прежде чем попасть в мой круг, прекрати себя любить»*, когда он тоже самое протрындел на инглише Энди и Элджею, зажигающим на заднем сидении.

Разразившись восторженными оценками, они потребовали от Кости что-то еще в таком же духе и пока тот рылся в телефоне, следя за дорогой я, выдохнув дым в окно, негромко спросила у Кости, пока Элджей с кем-то болтал по телефону:

— Они за любой кипиж, да?

— Поэтому в венчуре. Риск — дело благородных. — Кивнул тот.

— Кипежь! — завершив вызов тут же повторил Элджей. — Что это значит? Кипэш! Круто звучит! Да, бро? — толкнул локтем покивавшего Энди, быстро дописывающего смс и искренне отозвавшегося:

— Крутое дерьмо! Кипи… как? — вопросительно посмотрел на меня, снова с восторгом полуобернувшуюся к ним, — кипишь? Кипи-и-ишь! — качал головой так, что дреды летали во все стороны под вновь разрывающий колонки бит.

Расставались у небоскреба с их апартаментами, находящимся не так уж и далеко от отеля и здания с моей будущей квартирой — отчетливый почерк кэпа Ка, предпочитающего все важное держать в непосредственной близости друг от друга. Анохин душевно попрощался со своими бешеными энтузиастами, понятливо покивавшими, когда он обозначил, что в ближайшую неделю нам втроем нужно будет уже начать работать над теоритическими вариантами для венчура. Я тоже на автомате покивала, когда говорил Константин Юрьевич и едва не вышла за своими будущими коллегами из салона. Все-таки, руководителями рождаются…

Хохотнувший Анохин, глядя на очнувшуюся меня, запоздало отстранившую лапку от ручки двери, прицокнул языком и покачал головой, пока Энди и Элджей, которых мне внезапно хотелось забрать с собой, шумно прощались и вываливались из машины.

Дорога, парковка у отеля, отдал ключи швейцару, холл, лифт и губы в губы, зажимая между собой и стеной опьяненную им меня. Коридор до номера чинно, плечом к плечу, но не касаясь, что только травило сильнее и, наконец, щелчок дверного замка, отрезающего мир от нас."

"Полумрак и тишина номера, за окнами которого не стихала жизнь. Недлинный коридор, сквозь который стремительно, до постели. Просительно толкнула и он лег на спину, оберегая руку. Не прекращая поцелуев его лица, губ, шеи, рук, аккуратно раздевала и помогала сделать с собой то же самое, ощущая упоительное наслаждение, когда ты вроде бы хорошо знаешь это тело, знаешь расположение родинок, знаешь, что ему нравится, знаешь о нем почти все и каждый раз любишь будто заново, будто впервые и при этом имея преимущество — точно зная, что любит он.

Вдыхаешь аромат его кожи, касаешься так, когда уверена, что ему это точно приятно. Целуешь. Мягче на шее, сильнее на животе. Потому что дорогого стоит, такая его дрожь.