Константа

И окончательное подавление глядя на брата, удерживающего его взгляд напряжением. Тихий, ровный и успокаивающе, усмиряюще прохладный голос Кира, попросившего, — отдай мне волыну. — Пальцы Кирилла накрыли пальцы Аркаши, судорожно сжимающие рукоять, и едва-едва слышное Кира, — отдай, родной.

Аркаша судорожно выдохнул, разжимая хват на оружии, закрывая глаза дрожащими ресницами, и, снова сглотнув, посмотрел уже трезво и разумно. На брата. К которому решительно направился. Чтобы поднять.

— Девочка Мазура, значит. — Словно бы оставив это без всякого внимания, произнес Костолом, снова прошибая меня взглядом. Перевел взгляд на Костю и тихо хохотнул, — какой ты щедрый. Такой сексуальной девиации у тебя не ожидал.

Но тот смотрел как встают двойняшки. Со второй попытки у них получилось и Аркаша, ведя брата прочь, замер, когда его кисть тронули окровавленные пальцы Кости, тихим наставлением произнесшего:

— Не пополняй стан живых, которых мучают мертвые. — Отстранил пальцы и Аркаша, на мгновение с силой прикусив губу, снова направился на выход, под негромкое Костино, — верно, Жень? — Склонил голову, вглядываясь в лицо Костолома. — Отпусти людей, на сегодня крови достаточно. — Костолом усмехнулся и Анохин вернул ему усмешку в голосе, — Тиса бы не одобрил, — улыбка только начала трогать уголки губ Костолома, когда Костя спокойно и твердо обозначил, — нас обоих. Кардинально не одобрил и очень жестко отреагировал бы. Давай по старой традиции в этих случаях — наливай. Нам есть что обсудить и давно пора было это сделать.

«… Тису хлопнули и Костомар окончательно превратился в Костолома…»

«… Костолому, тоже нелегко переживающему убийство Тисы…»

И Костолом впервые отвел взгляд. На мгновение. Потом твердо приказал:

— Вышли. Все, кроме основных. Чернов, ты далеко не убегай, нам с тобой тоже есть что обсудить.

Остались Костя, Кир и Зеля. Я, Таша, Ли и кронпринцы прочь по коридору в гробовом молчании. Гробовом…

* * *Аркаша за рулем автомобиля брата, я рядом с ним. Саня, откинув голову на заднем сидении, сидел между Ташей и Ли.

— Ой, иди давай сюда, — Таша потянула его на себя, упирая ноги в мое кресло и создавая коленями небольшой наклон, укладывая на него окровавленную голову Сани. Прикрывая на мгновение глаза, но я успела увидеть и отвернулась, ощущая, как резонирует внутри вот то, что было в ее глазах.

— Таш, меня тошнит. — Слабо сопротивлялся Саня, но она настойчивее потянула его на свое бедро, чтобы придать голове возвышенное положение, а Ли, деловито вцепившись в его колени, перекинула их за свои, облегчая ему полулежачее положение, одновременно препятствуя любой его попытке усесться.

— Давай вот так, на бок.