Константа

По городу блокпосты с вооруженными солдатами, они если стреляют, то сразу и на поражение, потому что террористические акты — обычное дело и жертв от десяти до ста пятидесяти в среднем. Голод, нищета, дикость. По городу быстро прокатилась весть о двух белых, это как красная тряпка для быка у них. Нас свернули на середине пути, до администрации так и не доехали. Просто сказали «все уже знают, что белые в городе». Уже подъезжали к зеленой зоне, когда взорвалась заминированная машина, стоящая у забегаловки. Машина сопровождения, вся охрана, почти сразу наглухо. Оставшихся двух добили контрольными выстрелами обезьяны, бегущие к нашему перевернувшемуся автомобилю, где мне в шею вошел осколок лобового. Дальше не помню. Приблизительно через десять часов начал осознавать, что происходит. Какой-то подвал и Рика, упорно пытающийся не отдавать меня праотцам. Мое начальство обеспокоилось долгим молчанием. В меня вшит чип, определяющий местонахождение. Пока обезьяны разобрались, что такое смартфон, как с него звонить и сколько требовать денег, в Сомали уже прибыли отряды черных русских и кровавых Мери, по чипу отследивших где мы и занесших букетик благодарностей зверью. — Глядя на бокал, немного прищурился и пояснил, — которых превратили в зверье. Рыба, гнилая голова и подобное. — Немного помолчал и, посмотрев на меня, ровно заключил, — вот и вся история моей тату. И наша философия, дочка моего друга.

Отложила его телефон на стол, залпом выпив коньяк и придвинув бокал к бутылке. Стас потянулся вперед, едва слышно проронив:

— Он на тебе не женится.

Первый бабский порыв вскинуться погашен. Не то время, не то место и он не тот, кто говорит что-то из низкопробного желания чужое эго задеть. Потому, подавив внутреннюю дрожь, ровно:

— Почему?

— Нельзя. — Как само собой разумеющееся, поднимая бутылку и наблюдая за струей алкоголя с плеском падающую в бокал.

— Это ваши понятия?

— Нет. Логика. — Отставил бутылку и протянул бокал мне, снова расслабленно откидываясь на диване. — Количество денег. Чем больше, тем ближе беспринципные мрази. Абсолютно беспринципные. И пока он не станет единолично все контролировать, ты будешь частой гостьей у его друзей. Лет пять, не меньше. Я тебе сейчас очень жестко скажу, постарайся понять правильно, что именно я пытаюсь донести: не сможешь — не еби ему мозг. От него люди зависят. Очень много людей. Это не слесарь на заводе.

— Та девушка на граффити… — прикусила губу, глядя в серые глаза и подыскивая слово, — не смогла?

— Смогла. Бы. — Усмехнулся он, склоняя голову и с легким прищуром глядя на меня. — Я не смог. Не меньше пятнадцати лет любимого человека мариновать, такое даже для отбитого меня многовато.