Константа

Забирала его дрожь в легкий тремор собственных пальцев, сжавших ствол у основания и скользнувших ниже, когда подавалась назад. И снова вперед, подчиняясь нажиму в волосах. Подняла взгляд и потонула в густеющей полухищности в золоте. Он рывком заставил взять глубже. С рефлексом справилась, плотнее обхватив губами, и по влажной коже второй рукой, в одном ритме с головой, пытаясь удержать то, что он задавал натяжением волос в руке. Брала грубее и в ушах, сквозь грохот беснующейся в жилах крови, запуталось эхо его учащенного дыхания, часто прерывистого, когда брала глубже, и от этого в разуме мутнело, отключало чувство саднения, нехватки воздуха, стопорило все это. Весь максимум моих возможностей был сосредоточен только на одном — его дыхании, требовательности, все больше нарастающей, вместе с густеющим на языке вкусом, уходящим еще большим дурманом в сознание и еще большим жаром в кровь.

Влага слез по щекам скатывалась до губ и вместе с их влагой, смешавшейся с его вкусом, стекала ниже. Срывалась и впитывалась в разогретую ткань его брюк, иногда касаясь мягкой обивки кресла, когда отстранялась назад, чтобы немного вдохнуть и взять глубже.

Подавался навстречу, увеличивая ритм. Его дыхание уходило в срыв чаще, ощутимо напрягалось тело. Он был близко и это било наотмашь слабовольную попытку своих возможностей сообщить об усталости, о том, что в горле уже не саднит, а разливается болезненность, что легкие горят почти адским пламенем. Все это терялось в нарастающем ощущении горячего пульсирующего свинца внизу живота. Терялось во все более густеющем вкусе на языке, в том, что по телу передо мной прошла отчетливая волна дрожи, предупреждающая, что еще пара секунд… Резко отстранилась за миллиардную долю мгновения до того, когда натяжение его пальцев в волосах усилилось, чтобы отодвинула голову и приподнялась с колен выше, перехватывая его руку прижимая к своему горлу, стискивая на нем и не отрывала взгляда от пальцев его второй руки, доводящей его до срыва. Глаза в глаза и я сама едва не словила оргазм от того, что полыхнуло в тех глазах. Горячее прикосновение тягучих капель к лицу. Не пыталась уловить ртом, послушно подаваясь вперед к паху, накрывая губами, когда стиснул горло и резко дернул на себя. Обрубив дыхание и сердцебиение свидетельством волны спазма накрывшего его, не отводящего взгляда от моего лица, выдыхающего сорвано, с резкими перерывами, пока его разносило, пока его вкус густел на языке, пока не могла ни дышать, ни шевелиться и сквозь губы прорывался стон от свидетельства, насколько ему сильно, насколько запредельно хорошо. В нем все еще жива эта дикость. Необузданная, пробивающая все и вся сила, которой проигрывали очень многие.