Константа

— Красивое пополнение, вкус у тебя есть — Заключил Костолом, без интереса мазнув по мне взглядом и вновь глядя на сына, — челюсть не сильно болит, Саш?

— Не особо. — Отрицательно покачал головой тот.

— Какие мысли возникают в период прилива болей? — кивнул отец, внимательно глядя в глаза сына. Он знает… определенно догадывается, что эта мягкость, этот открытый взгляд, это просто фальшь…

— Об ответственности. — Глухо произнес Саня, мазнув в интонационном спектре глубоким сожалением и взгляд отца стал менее пристальным.

— Чудесно. — Улыбнулся ему Костолом. — Почти повзрослел и можно жениться. Я подумаю над этим.

Глаза в глаза и то, что бушевало внутри Сани непередаваемо. Он не выдавал этого никак, но это было очень ощущаемо — он неосознанно, абсолютно неосознанно сжал мои пальцы так, что стало больно. Костя чуть повернул к нему голову, но Саня уходил на рейв. Потому, подавив рефлекс на боль в стиснутой ладони, едва ощутимо, призывно к разуму, повела большим пальцем по холодной коже его пальцев и тотчас Санино:

— Спасибо. — Смотрел на отца. Но говорил не с ним.

Костолом невозмутимо кивнул ему, принимая входящий вызов, направился прочь по коридору, а за ним торопливо Чернов. Саня тут же расцепил пальцы, кратко благодарно посмотрев на приподнявшую уголок губ и отведшую взгляд меня. Вступающую в большую современную палату, вслед за Костей, придержавшего нам дверь.

Внутри тепло и светло. Аркаша, в джинсовых шортах и простой черной футболке, с загипсованной левой рукой, полулежал на кровати. Возле него медсестра, снимающая капельницу. В изножье кровати, ухмыляющаяся смеющемуся Аркаше Лиза, сидящая полубоком, облокотившись о высокий борт и вытянув и скрестив длинные ноги в облегающих джинсах.

Справа у двери небольшой двухместный диванчик, на котором, скинув туфли, полулежала Таня, оперевшись локтями о низкий подлокотник. Справа от входа накаченный мужик в деловом костюме, два таких же были у входа в палату, правда, кавказской национальности.

Как только мы переступили порог, во взглядах, обратившихся ко входу, тень облегчения. Особенно у Аркаши. С небольшим выбритым чуть выше виска квадратом, на котором угадывались четкие частые стяжки швов. Кронпринц, зажимающий руку в локте, пока медсестра удалялась со стойкой капельницы и лотком с приблудами Гиппократских последователей, не отрывал взгляда от Кости, кивнувшего тут же подобравшимся девочкам: Лиза оперативно пересела на стул возле окна, Таня села на диване как положено, быстро обувая туфли.

Саня, мягко подтолкнувший меня к дивану, кинул на стол документы, легшие поверх отложенных Костей бумаг и полуприсел в изножье кровати брата, у которого справа ставил стул Костя, чтобы сесть и посмотреть на ссадины на лице кронпринца. Долго, изучающее.