Константа

В средненький отель заселились раза с третьего, потому что все предыдущие сканировали документы, а здесь просто сухо внесли данные с паспорта Калмыкова Сергея и выдали ключ от небольшого, но чистого и светлого номера. Костя, торопливо поплескавшись в душе, торопливо поцеловав меня в лоб, торопливо умотал, предупредив, что вернется в районе обеда и наказал отсыпаться. Отсыпалось плохо, давили стены и напряжение. С тоской дымя в окно и заприметив невдалеке нечто, смахивающее на торговый центр, поразмыслив, все же покинула номер.

Вернулась аккурат до обеда, а ровно в четырнадцать ноль ноль в номер ввалился Константин Юрьевич.

— Смотри, что нашел. Надо тебе? — протискивая громадный букет в проем, спросил голос Анохина откуда то из-за него.

— А конфеты? — нагло вопросила я, млея, просто тихо млея, когда мне впихнули цветы и пошли в ванную комнату, чтобы набрать ведро воды, прихваченное у уборщицы. — Конфетно-букетный период подразумевает конфеты, судя по названию.

— Ну-у-у, — потянул Костя, разваливаясь на кровати рядом со мной, прикрывая глаза и извлекая из внутреннего кармана пачку разнокалиберных купюр номиналом от косаря, — я не додумался. Сходи купи, Андрюш, будем считать, что от меня. Сдачу можешь себе оставить.

— Это явно ты не на ленивых студентах поднял, — фыркнула, поднимаясь с кровати, чтобы поместить букет в ведро, поставленное им возле окна.

— Нет. В покер поиграл. — Раздалось за спиной и внезапно через лицо перекинуто украшение. — Социальная инженерия, две бутылки вискаря на шесть человек, выигранные деньги и фирма. И прекрасное отношение за то, что благородно от нее отказался. Я бы и подольше с азартными ребятками посидел, но сливочное масло, втихушку отведанное мной перед переговорами, плавно перетекшими в застолье, все же начало сдавать позиции выпитому алкоголю и пришлось распрощаться, но, в принципе, все что я хотел сделать, я успел. Венчурный фонд-таки случится.

Я, остолбенев, дождалась, когда он щелкнет застежкой и встав, посмотрела в зеркало рядом с окном.

Изящный ярусный чокер, сделанный в виде тонкой тройной цепочки с небольшими бусинами с изломанными гранями. Первый ярус неплотно облегал шею, остальные ниспадали свободнее. Но Анохин, приседающий на корточки возле меня, останавливаться вовсе не собирался. Приподнял мою ногу, поставил стопой на свое колено и снял бижутерию с щиколотки, чтобы застегнуть золотой браслет. Приподнял за стопу и несильно куснул за лодыжку, поднимая взгляд на меня и усмехаясь. Я только тут поняла, что он действительно подбуханный слегка. Слегка… Четверо суток на ногах, проблемы одна за другой, напился днем, приобрел фирму и… эта вселенная, в мерцающих золотом удовлетворенно улыбающихся глазах, была за пределами моего понимания.