Константа

Это было в его спокойном шаге на выход, это сквозило в его голосе, в его твердой уверенности, в нем самом, и это я с такой мучительной жаждой впитывала, подтягивая колени груди и не моргая глядя на него, направляющегося к входной двери.

Не затворил за собой до конца, и я, стараясь дышать глубоко и размеренно, слушала стук его костяшек в соседскую дверь. Ту самую, где проживала добродушная пенсионерка, сегодня одолжившая нам сковородку. Чувствовала, как губы перекашивает истеричная улыбка, когда слышала такой голос Кости — доброжелательный, с нотками извинения, просительности и обеспокоенности. Нет, не капо ди капи, не человек, рулящий империей, криминальными миллиардами, десятками серьезных людей, нет. Приятный простой сосед, у которого случились некоторые проблемы:"

"— Теть Валь, ради бога извините меня, что в такой поздний час, но я среди соседей только вас знаю, обратиться не к кому. — Тень сожаления в густом, мягком бархате голоса и сердобольная пенсионерка заверила, что совершенно ничего страшного, а он, добавив нотки растерянности и обеспокоенности, произнес, — тут такое дело, у меня мама на отдых в Турцию улетела. Сейчас самолет приземлился и что-то пошло не так, она мне позвонила, а я ванну принимал, руки мокрые были, телефон соскользнул, в воду упал и не работает. Я очень волнуюсь, не могли бы вы дать мне позвонить? — Слов соседки не расслышать, но, судя по тональности, почти идентичной эмоциям в голосе Анохина, в помощи она явно отказывать не собирается, даже когда звучит его, — я ее номер наизусть не помню, у меня в квартире в записной книжке вроде бы есть, можно я на несколько минут возьму ваш телефон? Я дверь открытой оставлю и вот, возьмите деньги, роуминг все-таки. Нет, теть Валь, я так не могу, пожалуйста, возьмите, не обижайте меня. Я буквально на несколько минут, хорошо?

Быстро, четко, просто. Телефон есть, а владельца, которому нежелательно слышать содержание разговора, нет. В комнате включен свет, мне даны краткие инструкции, он сидит рядом оперевшись спиной о спинку кровати. На бедре ноги, опущенной на пол, лежат блокнот и ручка, а он быстро по памяти набирает номер и, включив громкую связь, подает телефон мне. Поморщившись и прицокнув языком, рывком притянул к себе, вынуждая почти улечься к себе на грудь, левой рукой приобняв за плечи, пальцами правой пустив ручку песьим хвостом меж них, периодически мерно ударяя по блокноту на бедре, пока шли гудки. Это странно, это необъяснимо вообще, но у меня внезапно возникло ощущение, что все в порядке.

— Алло? — в трубке низкий мужской голос, с легкой хрипотцой и приятной тональностью.

— Вадим? — уточнила я, глядя на ручку, прикоснувшуюся к блокноту.

— Да.