Константа

Языком по сгибу его фаланги, наблюдая, как фольга рвется в его зубах. Слушая шелест расправляемого латекса, обхватила губами палец плотнее, медленно притягивая его ладонь ближе к лицу, создавая вакуум во рту и скользя с нажимом языком по тыльной стороне пальца. И он задержал дыхание. В глазах почти мучение, во всполохах пламени, в резком сжатии моего подбородка и тут же отстранении пальцев от лица, чтобы снова дернуть меня на себя, перекинув ногу через мое бедро и резко разворачивая меня полубоком на постели. Немного растерялась от такого положения, а он завел за себя мое колено, оказавшееся сверху, и прислонился. Но не входил. И положив обе руки мне на талию, улыбнулся так, что не передать, когда медленно двинулся вперед и меня повело от силы нажатия этих рук, вдавливающих в постель, и одновременно сумасшедшего чувства распирания, разносящего почти взрывом огонь под кожей. Выгибало под этим неторопливым первым движением, от ощущения, что в таком положении так глубоко и непереносимо горячо, что ноги рефлекторно подогнулись, но мешал он. С губ то ли стон то ли всхлип, когда остановился и, сняв руку с талии, коснулся колена, намекая, что такое сжатие ногой его торса как бы ему весьма препятствует… До помрачённого сознания это дошло запоздало. Расслабила ногу, вцепляясь в простынь рядом с собой, потому что снова повело от непереносимости удовольствия, корежащего рецепторы, когда снова стал двигаться, не отпуская взглядом глаза. Он не смог точно охарактеризовать смесь сумасшедшего наслаждения и легкого дискомфорта, отразившиеся на лице, во вздохе, снова рефлекторном сжатии его торса ногой, ибо так слишком глубоко, слишком чувствительно, и сознание коротит почти до отключения от взрывов с каждым его движением, а я не знаю, как с таким справляться, потому…

— Больно? — его голос глух, замедлился до остановки, и кончиками пальцев поверхностно провел по вздымающимся ребрам."

"Мотнула головой, взглядом умоляя продолжать. Усмехнулся, и вдруг резко перевернул на живот не разрывая контакта. Мир кружился, тонул в том, что распирало изнутри, мчало под кожей и, прижавшись теснее к его паху, терялась в том, как сжимает мои плечи, тянет на себя, несильно кусает за шею и начинает двигается. Это было не так глубоко, это было легче контролировать… это легче понять, это почти знакомо, но только почти… потому что внутри разнос дичайший от каждого его движения, от звука его дыхания в пряди, рассыпанные по плечам и спине, от касания кожи к коже, от запаха, вплетшегося в бушующую кровь, почти разрывающую сосуды.