Константа

 — Произнес Костя, прочитав входящее смс и улучив момент краткого перерыва между звонками Кирилла. — Аркаша получил уголовное дело, объем нехилый, мне нужно время."

"Ужасающе состояние, когда понимаешь, что все очень плохо, что сейчас нужно предпринять хоть что-то, но вообще не можешь справиться с собой. Наверняка, так чувствуют себя люди с ногами в тазике бетона, которых в речку сбрасывают. Пытаешься сопротивляться, но прогрессивно волочет ко дну…

Я, ощущая себя измотанной уже в край, прислонила голову к прохладе стекла, прикрывая глаза, слыша все отдаленно. С трудом подняла налившиеся свинцовой тяжестью веки, когда Кирилл остановил машину перед въездом на территорию жилого комплекса, дожидаясь, пока система распознавания номеров не считает госномер машины и не поднимет шлагбаум. Как только он открылся, автомобиль поехал ко въезду в подземную парковку под жилым комплексом. А меня жестко рубило и все как через толщу воды.

— Ли, мал… — краткая запинка и тотчас в противовес едва прозвучавшей свежей ментоловой парадоксально дурманящей мягкости пришли морозящие ровные командные интонации, — полное перераспределение, Константин Юрьевич недоступен до… — краткий оценивающий взгляд на погруженного в мою историю Анохина в зеркало заднего вида, — восьми. Да. Абсолютно полное. Нет, это на меня перенаправь. Прекрасно.

Насилие телефонными звонками и сообщениями мобильного Кости почти сразу пошли на спад, и когда Кирилл въезжал на паркинг, я уже утратила способность осознавать, пребывая на тонкой грани за которую меня дергал Морфей, явно злящийся сопротивлению и дергающий еще усерднее.

— Подожди, — тихий голос Кости, когда автомобиль остановился и Кирилл повернул голову к нему, вновь закурившему в окно и никуда не спешащему.

И проваливаясь в вязкость, парализующую уже не только мысли, но и тело, я успела осознать, что он видел все, что происходило со мной, потому, возможно не наседал — противник был лишен возможности встретить удар, пасть и признать. Признаться.

Чувствуя легкий шлейф никотина и то, что меня куда-то несут, но не в силах открыть глаза и сообразить, очень запоздало дошло, что мне пиздец. Не в плане перспектив выхода из прогрессивно ухудшающейся ситуации, а в совершенно другом плане. В том, где со мной не боролись и не собирались изначально, оттого и я, временно обмякшая, прижатая лицом к мягкой ткани обтягивающей плечо, в проигрыше. Перед собой. Страшно, что проигрываешь не чужому, с которым знаешь либо можешь предположить как бороться, страшно страшное именно это — проиграть себе. Внезапно не пожелать обнажать оружие, а вокруг ведь враги… Тупо и бессмысленно. Твое существование становится тупым и бессмысленным.