Константа

 — Отрицательно помотала головой умоляюще глядя на пожилую санитарку. — Мне надо полежать, у меня обострение!..

— Женечка, что заведующий сказал, то мы и делаем. Иди сдавай постель, Маруся уже таблетки и вещи твои из сейфа принесла, нужно расписаться. Пойдем. — Договаривая на ходу Зинаида Петровна направилась прочь из палаты к посту, откуда уже требовательно звала меня медсестра.

Вот что, блять, делать?..

Оперативно сграбастав постель, поскакала сдавать сестре-хозяйке, снова надеясь выиграть время, но когда попросила позвонить, молодая грымза, кивнув на мой телефон, отказала, всучивая мне пакет с таблетками и памяткой.

Зинаида Петровна, поторапливая меня, открыла дверь выпуская в коридор, где был Кирилл, разговаривающий с Тарасовичем. Ага, теперь, видимо, мой дядя депутат. А где предыдущий, который федерал?..

Я стояла у небольшого столика, где обычно шли свидания пациентов с родственниками и нервозно запихивала выданные вещи в рюкзак, слушала ровный бас Тарасыча, поясняющего Кириллу суть моей мнимой болезни и особенности, сука, ухода за такими как я. Да прямо надо это им! Им от меня от меня другое надо аж из психушки, блять, достали…

— Женя, милая, позволишь? — я не поняла, как эта глыба льда оказалась рядом и перехватила ключи от квартиры, которые я спешно убирала в карман. Перехватил, чуть прищурено глядя на холодный кошелек. Отцепив в пару движений от связки и, подхватив мой рюкзак, снова направился к заву, пока я, сдерживаясь из последних сил от таранящей даже сквозь налет препаратов паники, смотрела в пол, пытаясь сообразить… нужно соображать…

Через пару минут я вслед за Кириллом, все так же несущим мой рюкзак, спускалась по лестнице. Коридор, выход и у крыльца приемного три внедорожника.

Зелимхан, бросивший на меня краткий взгляд, кивнул стоящим перед ним бородатым джентльменам, тут же направившимся к автомобилю, стоящему впереди остальных машин, а сам сел в следующий, и оба неторопливо покатили к выезду.

Кирилл, распахнув мне заднюю дверь, подождал, когда заберусь в салон и, отдав мне рюкзак, сел за руль. Не забыв заблокировать двери. Далекий раскат грома одновременно с утробным рокотом заводимого дизельного двигателя и я старательно не смотрела в сторону Анохина, сидящего рядом. Безмолвно курящего в приоткрытое окно, впускающее последождевую свежесть в душный салон.

Душный от того, что было в этой тишине, слабо разбавляемой приглушенным гомоном радио. Душный от того, что витало во внешне абсолютно спокойном мужчине, затягивающегося никотином.

На его бедре моя архивная история болезни. С вклееной копией судебного постановления. Я, чувствуя, как засосало под ложечкой, смотрела на нее, борясь и подавляя сейчас так не нужную вязкость в голове.