Константа

Контуринг лба…

— Почти готово, — мурлыкнул Серж, отрисовывая галочку на моем лбу и тщательно ее растушевывая, — Даночка, контурируй серокоричневыми тенями внутренний угол глаз и крылья носа, чтобы брови ниже казались и этими же тенями уголки губ, — велел он, взяв две кисти и прищурено оглядывая мои брови.

— Только не как у таджика, — взмолилась я, поставив на паузу видео и тут же забыв в какую сторону пряжка ремня должна разворачиваться при шаге, с сомнением смотрела в зеркало, ибо родила царица в ночь…

Меня за час превратили в мужика. Ну, как, в мужика… в мужчинку. Смазливого. Они старались, как могли, но брутуальности мне придать не получилось. Потому, смыв контуринг с нижней трети лица, приклеили мне бороду в тон парику, но и она положения особо не спасла, ибо прежде на меня хотя бы умилиться можно было, а теперь без слез не взглянешь. Слез сочувствия.

Клей неприятно стягивал кожу, но по сравнению с предстоящим это была такая мелочь…

До закрытия клуба оставалось около двух часов. Я, сидя на заднем сидении машины стилистов, припаркованной со стороны черного хода, почесала бок, плотно обмотанный эластичным бинтом, стягивающим грудь под белой рубашкой на два размера больше моего, и смотрела, как Серж, деловито прохаживающийся вдоль стены клуба, вроде бы невзначай дернул ручку двери черного хода, она приоткрылась и я вышла и салона.

Разминулись с Сержем на середине дороги. Он, назидательно прошипев «не махай руками, тут нет мух» направился шустрее к ожидающему автомобилю.

Сердце стучало учащенно, дыхание тоже ускорено, а эластичный бинт, помимо груди еще и фиксирующий ребра, препятствовал растяжению межреберных промежутков, которого требовали усиленно работающие легкие. Но все это херня.

Шаг в скудно освященный длинный коридор. Шаг в неудобных черных мужских туфлях и наспех подшитых темных брюках. Шаг решительнее, сквозь отдаленно доносящиеся биты залов. Шаг в коридор, широкий, подсвеченный диодами холодного бело-голубого на потолке, заставляющего люминесцентно светить узоры на стенах.

Насчитала пятую от выхода дверь, комнату персонала. Бармен доложил, что она не запирается из-за численности штата, мало кто имеет ключи от шкафчиков, но основное — мало кто следит за униформой, да и кому она нужна? Белый верх, черный низ, а от заведения лишь жилетка с нашивкой, об остальном сами позаботьтесь, хотя денег, постоянно сменяющиеся владельцы клуба, срубали немерено. На шестом шкафчике улыбнулась удача — не заперт. На вешалке жилетка с бейджем, называющим меня противным именем Андрей.

Я, затянув хлястик жилетки на спине, бросила взгляд в зеркало в пол у входа.