«Конкурс комплиментов» и другие рассказы от первого лица (сборник)

Тут все и припомнилось. Краж набралось в общей сложности почти два десятка. Может, и лишнее приписали – все до кучи.

Работаем мы в три смены, всего четырнадцать человек. Из-за отпусков, больничных, да и попросту подмен в смене коллектив не постоянный. Получается, все – подозреваемые, плюс дежурные медики, водители. Обстановка сложилась – хуже не придумаешь. Точно завелось у нас что-то гадкое и отвратительное. Так, впрочем, и было. Милицию даже вызвали. Пришел лейтенант, протокола не завел, сказал, что дело тухлое – мелкого воришку в большом коллективе искать. Посоветовал внимательнее следить за своими вещами. Начальник станции тоже руками развел, у него забот полон рот, только воровства не хватало. Усилил контроль за лекарственными препаратами.

И вот сегодня я заметила неладное: взгляды косые, перешептывания. Коллега обедать уходила, посмотрела на меня зло, сумочку свою демонстративно схватила и ушла. Мне нехорошо стало, но все-таки допустить не могла, что меня подозревают.

В обеденный перерыв поделилась с подругой Олей:

– Глупость, конечно, но мне кажется, что все…

Ольга перебила меня и воскликнула:

– Я не верю! Не верю! Не верю! Я им прямо сказала – Зоя кристально честный человек! Она, то есть ты, никогда на чужое на позарится, сама последнюю рубашку отдаст!

– Но почему? – пробормотала я. – Почему они так думают?

Оказалось, старший диспетчер подняла старые графики дежурств, сравнила даты пропаж с повторяющимися фамилиями. В итоге получилось, что все кражи попадали на мое дежурство.

– Но ведь и у меня деньги пропали! – слабо сопротивлялась я.

– Говорят, ты для отвода глаз сочинила.

Ольга меня утешала, но я не слушала, словно бомба в голове разорвалась и свет померк."

"Пятнадцать лет на станции работаю. Пришла, когда сыну было три годика, а сейчас он – студент. И таких, как я, ветеранов, немало. Бок о бок прожили, детей подняли, всякие реорганизации, сокращения-расширения, невыплату зарплаты – многое вместе прошли. Муж умер – хоронила на деньги, которые на станции собрали, потому что накоплений не было. Сама никому в помощи не отказывала, по две смены дежурила, когда просили подменить по семейным обстоятельствам, а народу не хватало. И после стольких лет можно вот так легко и просто оговорить меня? Значит, всегда считали плохим человеком?

От шока я почти сознание потеряла. Ольга за лекарством сбегала, вливает в меня и приговаривает:

– Возьми себя в руки! Все подумают, что ты от страха, из-за того, что разоблачили, испугалась. Если не виновата, чего паниковать?

Ей легко говорить! А я… что бы ни сделала – закатила истерику или нос гордо задрала, – любую реакцию посчитали бы подтвержденем вины.

Как до конца смены доработала, как домой добралась, не помню.