«Конкурс комплиментов» и другие рассказы от первого лица (сборник)

Но не в Эйнштейна же Ромка влюбился?

И все-таки та милиционерша подвела нас к разгадке. Потому что Саша после разговора с ней стал комнату сына обследовать и нашел записку на магнитофоне. А я вот не заметила. Всю неделю сидела в комнате сына, тихо стонала, из стороны в сторону раскачивалась, а бумажку, к магнитофону приклеенную, не увидела.

«Мама и папа! Включите и послушайте!» – вот что было там написано.

Саша нажал кнопку, и что-то зашуршало, завозилось, послышался звук телевизора, потом мой голос:

– Ты идешь ужинать? Я двадцать раз буду подогревать?

– Подожди. Сейчас тайм кончится. – (Саша.)

– Некогда мне ждать, у меня еще белье замочено. Ты спать скоро завалишься, а мне стирать! – (Я.)

– Мазила! – (Саша орет.) – Надо было на левый край подавать!

– Чтоб он провалился, твой футбол! – (Я, и тоже на повышенных.) – Два часа у плиты стояла, а ты на диване валялся, хоть бы утюг починил! Не допросишься!

– Отстань! – (Саша.)

– Не ссорьтесь! – (Рома.) – Мама, хочешь, я помогу тебе белье постирать?

– Ты настираешь! – (Я, мерзким базарным тоном.) – Весь в своего батюшку! Или вы идете есть, или ужин полетит в мусорное ведро!

Пауза, снова шум, но уже другой. Звон посуды, очевидно, за ужином.

– Мама, котлеты очень вкусные. – (Рома.)

– Чесноку напихала. – (Саша.) – Мясо, наверное, паршивое. Все экономишь.

– А ты на дорогую вырезку заработал? – (Я.)

– Тебе сколько ни дай, все в кубышку складываешь. – (Саша.)

– Где ты ее видел, мою кубышку? Другая бы давно на моем месте и пальто зимнее новое справила, и десять лет в одних сапогах не ходила. – (Я.)

– Завела пластинку. – (Саша.) – Сахар передай. Опять песок? Сколько раз говорил: я кусковой люблю!

– Сам за кусковым и гоняйся по магазинам! – (Я.)

– Не ругайтесь, пожалуйста! – (Рома.) – Папа, как у тебя прошел день?

– Штатно. Главный технолог в цех заявился. Зеленый стручок, вчера институт окончил, а туда же – учить нас… – (Саша.)

– У тебя все идиоты! – (Я перебиваю.) – Один ты умный. А на умных ездят и премии лишают.

– Когда, интересно, меня премии лишали? – (Саша обиженным голосом.) – Не знаешь, так и молчи!

– Не ссорьтесь! – (Рома.)

– Никто не ссорится, – (Я.) – Просто твоему отцу не хочется правде в глаза смотреть. Он восемьдесят процентов премии получает и рад. Молчит в тряпочку. А другие…

– Чего другие? Какие другие? – (Саша.) – Чья б корова мычала! Сама три копейки зарабатывает, а туда же…

– Ну, пожалуйста! – (Рома.) – Хватит ругаться!

– Кто ругается? – (Я, удивленно.) – Мы просто разговариваем.

– Заткнись, когда взрослые говорят! – (Саша, зло.)

Потом на пленке была тишина, и снова зашуршало. Теперь другие звуки, и опять наша «теплая» беседа.