Конклав

– Сэр?

Я вонзаю нож в стоящий передо мной цветочный горшок, по самую рукоять погрузив металл в землю.

Он вновь прочищает горло, после чего слышится звон пряжки. Дэвис быстро снимает свой кожаный ремень и протягивает мне.

Забрав его, говорю:

– Если еще раз оскорбишь мою жену, я поеду с сыном на рыбалку и использую твои глазные яблоки в качестве наживки.

– Да, сэр.

Уинтер не виновата. Время позднее, она у себя дома и имеет полное право рассчитывать на уединение.

Я выбрасываю остатки еды в кусты и продеваю ремень в пряжку.

– Иди домой.

Спустя мгновение дверь черного хода открывается и закрывается, а я подхожу к бассейну.

Дождь, темнота, мы окружены деревьями… Неторопливо и спокойно приближаясь к ней, я словно возвращаюсь в детство. Мне нравится прятаться с Уинтер под открытым небом.

Она медленно танцует, ее движения плавные и томные. Не следуя определенной хореографии, девушка импровизирует под тихую навязчивую мелодию, доносящуюся из домика у бассейна. Ее влажная кожа блестит в тусклом освещении. Не отрывая от Уинтер взгляда, я раздеваюсь, бросаю вещи на землю и с ремнем Дэвиса в кулаке прыгаю в подогретую воду. Перестав двигаться, она поворачивает голову, когда слышит всплеск, однако не разворачивается лицом ко мне и ничего не говорит.

Уинтер знает, что это я.

Капли мерцают на ее лопатках. Дождь хлещет по моей голове и рукам.

Я останавливаюсь у нее за спиной. Макушка Уинтер достигает моего подбородка.

– У меня есть кое-что для тебя, – наклонившись, касаюсь губами ее уха. – Хочешь?

Но она отворачивается.

Вздернув бровь, я расширяю петлю ремня.

– Ты, должно быть, очень рассержена. Я звоню – ты не отвечаешь. Присылаю цветы… гребаные цветы, Уинтер… и даже эсэмэски в ответ не получаю. Запускаю камеры видеонаблюдения, а ты их отключила…

Девушка все еще отказывается обернуться.

Я накидываю ремень ей на шею и затягиваю его. Ее тело врезается в мое."

"Мой отец всегда твердил, что шесть аристократических искусств не только бессмертны, но и полезны. Шахматы научат меня стратегии, фехтование познакомит с человеческой природой и научит самозащите, а танцы помогут познать свое собственное тело. Все эти навыки были необходимы всесторонне развитому человеку.

«Испорченный»

Уинтер ловит ртом воздух. Опустив глаза, вижу, как ее груди часто вздымаются и опадают.

Снова наклоняюсь и рычу ей в ухо:

– Что я такого сделал, а?

Она резко разворачивается, из-за чего конец ремня выскальзывает из моих пальцев и отплывает в сторону.

Стиснув зубы, наблюдаю за Уинтер. С непокорным выражением на лице девушка опять останавливается, выпрямляется и держит руки на поверхности воды перед собой, чтобы почувствовать, откуда я подойду.

Свободная часть ремня свисает вдоль ее спины.