Конкистадоры

— Вот письмо, которое духовный наставник написал патриарху. Здесь указана родословная, имена отца и матери.

Князья притихли — сейчас решится главный вопрос. Прекратятся многочисленные споры и догадки о происхождении братьев.

— Их отец — Иван Владимирович Скопин из Нижнего Новгорода. О принадлежности своего рода к Шуйским они ничего не знают.

Раздалось приглушенное «ах», головы повернулись к князю Владимиру Скопину-Шуйскому.

— Мой сын сгинул под Полоцком, среди убитых не найден, — послышался сдавленный голос князя.

— Их мать — Ольга Михайловна Бельская из Каунаса, — продолжил князь Иван Шуйский.

— Из Ковно, — вставая, сказал князь Михаил Бельский. — Ольга сбежала, когда я запретил ей венчаться с чужеземцем.

— Князь Иван Владимирович Скопин с княгиней Ольгой Михайловной угорели в загородном имении по недосмотру слуг. Бездыханные тела обнаружены дядькой княжичей, родители юношей лежали в одной постели.

— Обнимитесь, родственники. — В наступившей тишине голос патриарха прозвучал громовым раскатом.

Князья обнялись со слезами радости. Они обрели внуков, они узнали, что дети жили в счастье и любви. Присутствующие молчали, испытывая то особое чувство стесненности, какое всегда бывает при проявлении другими искренних душевных эмоций.

Иван Шуйский кликнул слуг, в палату внесли три картины. На двух были нарисованы портреты юношей в рост. С полотен смотрели статные светловолосые красавцы, белокурые Бельские сразу признали свое родство — Шуйские были черноволосы. Бритые европейские лица, богатые одежды и золотые цепи с драгоценными камнями. Левая рука — на эфесе богато украшенной сабли. Правая — на золотом поясе. Все пальцы в перстнях с огромными драгоценными камнями. Князей в первую очередь заинтересовала печатка, которую художник прорисовал очень тщательно.

— Ты говоришь, что они не признают родство с Шуйскими, а на печатках верхняя буква — «Ш»! — воскликнул князь Владимир.

— Наш родовой знак, — шепнул Дмитрий Бельский, указывая на клыкастую кабанью морду.

Третья картина изображала двух юношей на фоне заснеженных гор. Вокруг них в несколько рядов на коленях стояли краснокожие данники. Из-за картин чуть не возникла ссора. И Шуйские, и Бельские хотели увезти их к себе домой. Надо порадовать домочадцев."

"— Цыц! — прекратил начинающийся спор Макарий. — Уймите свою гордыню! Картины заберу в Благовещенский собор.

Патриарх грозно посмотрел на спорящих князей:

— В соборе их буду держать до тех пор, пока не одумаетесь. Впрочем, к картинам пущу, у меня на своих чад любоваться будете.

Князья пристыжено умолкли.

— Читай до конца письмо монаха да показывай свои гостинцы. — Макарий требовательно посмотрел на хозяина дома.

В письме монах много хвалил своих воспитанников.