Конкистадоры

А когда Безухий достал сигару и пошел на садовую веранду, тут дон Бобо сделал неприметный знак своему рабу и встал.

— Послушай, Череп. — Он обнял за плечи раздосадованного игрока. — Успокой этого неврастеника. Не первый раз играем, не такое бывает.

— Да пошел он! Сам не умеет играть, а на других тень наводит!

— У человека неприятности, два бычка сбежали вместе с суточной добычей.

— Чего это они? Поймают ведь.

— Не поймали, погоня вернулась с пустыми руками, — дон Бобо протянул два стакана калуа."

"Сизый Череп хмыкнул, взял стаканы и пошел на встречу со смертью. Нгама спокойно поджидал свою жертву. Хлопнула дверь, не успел белый сделать и шага, как отточенный ащанти вспорол ему горло. Каменные плиты окрасились кровью, а черная тень нырнула в дверь для слуг. Шум ветра и мелкий дождь, Безухий даже не заметил убийства за своей спиной, не видел и притаившегося за оградой веранды другого негра. Проклятый дождь, снова краснозем расползется непролазной грязью, он сделал шаг вперед, но в лицо ударили капли дождя. Плюнул и развернулся, а Мгакума, выплеснув из кружки свиную кровь, тихохонько двинулся вдоль стены к входной двери.

— Сизый Череп убит! — С этими словами распахнулась дверь в сад, и перед донами предстал забрызганный кровью Безухий.

Санта-Фе напоминал растревоженный муравейник, доны выходили из дома только в окружении своих бойцов. Но чреда убийств только нарастала. Дошло до того, что кто-то ночью закатил бочонок пороха в шахту Скряги Винсента. Уж этот бывший перекупщик никогда не отличался задиристостью, привычно обделывая свои делишки тихой сапой. Никто не пытался разбираться в нарастающей резне, наоборот, некоторые под шумок начали сводить старые счеты. Подозрительность и недоверие коснулось всех, только рабы по-прежнему безмолвно занимались своим делом.

Паук стоял на коленях и с безнадежным равнодушием ожидал своей очереди. Он семнадцатый, сегодня вешают двадцать человек. Солдатами командовал какой-то немец, а лощеный дворянин брезгливо смотрел на воющих от страха пленных. Вокруг виселиц столпилось все население небольшого города и порта Набуга. Люди лузгали семечки или грызли стебли сахарного тростника и с жадным любопытством смотрели на предсмертные судороги висельников. Если на помост затаскивали кого-то из знакомых, из толпы раздавались насмешливые выкрики и недвусмысленные пожелания. Горожане не любили братву и сейчас жестокосердно припоминали свои унижения. Нельзя сказать, что братки творили беспредел. Нет, город держал Плешивый Огарок, которого последние годы все называли не иначе как дон Тахо. Почему Тахо? Какая разница. Захотелось человеку сменить имя, его дело, только за глаза его называли по-прежнему. Здесь своего хотения мало.