Конго Реквием

Значит, у них оставалось меньше тридцати минут, чтобы засечь его и уничтожить, – относительно конечной цели миссии все были единодушны. И речи не было о том, чтобы задержать Фарабо и позволить ему спокойно окончить свои дни в каком-нибудь институте, с теплыми бульончиками и программами по телевизору.

Горс, который рассматривал береговую линию, отложил бинокль и подсел к Эрвану. Отогнул край шлема с передатчиком и прокричал:

– Парни там, в кабине, лучшие в своем выпуске! А на земле они лучшие бойцы, на кого я могу положиться. Они себе руку за меня дадут отрезать.

– Это входит в программу, верно?

Провокационное замечание – намек на обряд «беспредела» и на самоистязание, которого Горс требовал от своих людей, – вырвалось само собой.

– Только не начинай опять свою хрень! – бросил лейтенант, возвращаясь на наблюдательный пункт.

Эрван молча кивнул. И действительно, сейчас не время умничать. Они с Лоиком теперь были одеты, как и сами хозяева: куртка и брюки из специальной ткани, как для партизанских вылазок, – ткань была водонепроницаемой и огнеупорной – тактический штурмовой жилет, на голове – радиошлемы… Им не хватало только главного: винтовок «фамас» со специальным визиром и самозарядных девятнадцатимиллиметровых парабеллумов «Хеклер и Кох». Горс ничего не хотел слышать: Морванам позволено участвовать в облаве, но при условии, что будут держаться в стороне. Если зверь выйдет на них, пусть лают, и только, – то есть предупредят остальных по радио. Что ж, это было уже неплохо – а на самом деле граничило с чудом.

Они уже покрыли две трети дистанции, отделяющей Бреа от Локирека, и покинули природную зону Семи островов, но не заметили ни одного судна, на котором мог бы находиться Фарабо. Зародилось сомнение: а вдруг убийца направился к бухте Сен-Бриё, на восток? В таком случае они буквально повернулись к нему спиной.

– Мы подходим к бухте Ланьон! – прокричал Горс, перекрывая грохот винтов. – Приблизимся к береговой линии и спустимся. Сейчас отлив: твой парень уже не сможет продвинуться дальше. Как только засечем его, пустим несколько очередей и сядем.

Эрван испытывал к лейтенанту глубокую благодарность, а еще нечто вроде восхищения: этот солдат, который двумя месяцами раньше пытался его убить, после одного-единственного звонка отмел все возможные нарекания. О лучшем партнере и мечтать нечего: его навыки военного командира и способность реагировать в экстремальной ситуации вне зависимости от субординации были просто исключительными.

– А если не засечем? – спросил он, откликаясь на собственную неуверенность.

– Это будет означать, что даже как копу тебе грош цена.

– Нет. Еще это может означать, что он двигался быстрее, чем мы думали, и успел причалить где-то в Локиреке.