Конфетка для мажора (СИ)

С моей точки зрения, распущенный, но я держу своё мнение при себе.

— Здорово, Амур! Познакомишь с девочкой?

К нам подходят несколько ребят, и я застываю, когда узнаю того, который произнёс вопрос. Он, видимо, не сразу понимает, кто перед ним, а узнав, совершенно по-детски хлопает в ладони и громко оповещает, что я «та самая, которая разбила ему сердце».

— Я тебе потом объясню, — пищу, потому что взгляд Романа не предвещает ничего хорошего.

Кажется, этот вариант моему парню не нравится. Он проталкивается через толпу, уводя меня подальше.

Эй, Рома, где логика? Мы могли бы спокойно поговорить в машине!

Оставшись в относительном одиночестве, быстро излагаю обстоятельства нашего знакомства, умалчивая об одной малюсенькой детальке. Если честно, я про неё забываю, а когда вспоминаю, Рома уже сидит за рулём и газует на линии старта.

Его участие… Я знала, что он собирается, но как-то все сумбурно и быстро происходит. То мы разговариваем, то знакомимся с сотней людей, то с кем-то договариваемся… Точнее, всё это делает Амурский, я скромно стою рядом и дежурно улыбаюсь. Мне нравится наблюдать за своим парнем, он чувствует себя, как рыба в воде, и явно кайфует от происходящего.

* * *Девчонка в откровенной майке и микроскопических шортах танцует перед машинами. Я шокировано оглядываюсь по сторонам, но, похоже, это никого не смущает.

Да, я слышала Ромкины рассказы, но сама впервые здесь и… И в его пересказе никаких девушек не было. В груде жгучей змеёй расползается ревность: а что если под действием общего настроения и адреналина, он здесь… не один⁈ Что если…

Визг покрышек не дает возможности формулировать мысли дальше. Я прилипаю взглядом к красным огонькам стоп-сигналов, силясь разобрать, что происходит. Машины удаляются со сверхзвуковой скоростью, теряясь в темноте.

— Чёрная зона, — выдыхает кто-то рядом.

— Что?

— Отрезок, когда выключаются фары. Тупо на интуицию.

— Но… — Сердце замирает, мне страшно сделать вдох. — Им же знакома дорога? Знакома?

— В этом вся фишка. Каждый раз трасса меняется.

Трасса меняется… Трасса меняется…

Фоновые звуки пропадают, и только сиплый голос собеседника крутится на повторе.

Я никогда не представляла насколько гонки опасны!

Кусаю костяшки пальцев, вместе с беснующейся толпой наблюдаю за начинающимися приближаться фарами. Одна машина значительно вырывается вперёд. Кто там? Рома? Его соперник?

Мне всё равно, победит Амурский, или нет, но зная своего парня достаточно хорошо, желаю ему прийти первым. Для него важно быть… первым…

Вижу за ограждением, которое отделяет зрителей от гонщиков, Езерского. Он вскидывает руку вверх, и толпа удовлетворенно подхватывает Ромкино имя.