Конфетка для мажора (СИ)

— Юль, подожди! Сахарова!

Оборачиваюсь, чуть не пропахав носом. Подошва ботинок очень скользкая, они порядком износились, хоть и выглядят прилично. Я тщательно слежу за своими вещами.

— Тоня?

Та самая новенькая окрикивает меня.

— Тебе в какую сторону?

Показываю рукой на остановку, закусив перчатку зубами. В кармане вибрирует телефон и, кажется (да нет же, я уверена!), знаю, кто звонит.

— И мне! Пойдем вместе?

Киваю, все еще держа перчатку во рту. Вопреки ожиданиям, пишет не Рома, а тётя. Она сообщает, что в городе прошел ураган, и на памятник моих родителей упало дерево. Чтобы его убрать, нужна большая по её меркам сумма — целых десять тысяч рублей!

Для меня деньги тоже большие и мысленно попрощавшись с обновками и ботинками, я захожу в мобильный банк. Совершаю перевод и пишу тёте слова благодарности. Она присматривает за моими дорогими людьми, пока я учусь и работаю. На каникулах я обязательно поеду домой, чтобы сходить к папе с мамой и помолчать перед их портретами.

— Хотела тебя спросить, — отвлекаюсь на голос Антонины. Так уже привыкла ходить одна или с Ларой, что забыла про присутствие девушки. — Такой красивый блондин, высокий, твой парень? Амурский, кажется.

Я не удивлена, что Тоня знает Ромкину фамилию: он известен своими победами среди молодежи, даже в газетах несколько раз печатали про серию игр, где их команда не проиграла ни одного матча. Но как она узнала про нас? Мы не появляемся вместе, не афишируем наше… наши… Не афишируем нас, короче. Я не хочу пересудов и не хочу выслушивать в спину, что «захомутала» местного мажорчика, чтобы устроить жизнь. Я-то знаю, как на самом деле, а вот распинаться перед окружающими, которые составили своё мнение. Это бесполезно! Люди с легкостью вешают ярлыки и весьма неохотно их потом снимают.

— Эээ… Да, мы… Подожди, а ты откуда узнала?

— Видела вас пару раз. Вы по парку шли за руку и целовались. А еще видела вас в кино. Вы сидели на последнем ряду."

"Стремительно краснею. Хорошо, что мороз, и можно свалить румянец на него. В кино мы ходили дважды. Оба раза я не видела экрана совершенно. Ромка ужасно неприлично себя ведет, стоит только свету погаснуть. Распускает руки, за которыми надо следить: чтобы не переступил обозначенные мной границы. Да и, честно сказать, целовать его губы со вкусом соленой карамели куда приятнее, чем смотреть фильм.

— Ну мы, — тушуюсь, — не любим показывать всем. Ты девчонкам не рассказывай, ладно? Я не то, что не доверяю, просто…

— Счастье любит тишину? — Улыбается Тоня.

— Точно! Любит тишину.

Высмотрев автобус, подходящий мне по маршруту, запрыгиваю в него и машу рукой Антонине. Она весело смеется, показывая пальцами знак победы.