Конфетка для мажора (СИ)

Лидеры: Ю. О. Мартов, А. С. Мартынов, П. Б. Аксельрод, Г. В. Плеханов.

Глава 34

Роман

Сжимаю сильнее ладони, ощущая потребность спрятать Юльку от чужих глаз. Их слишком много вокруг и не все заняты тем, ради чего собрались. Я же слишком остро чувствую состояние девчонки. Ей страшно, она тихо плачет, доверяя мне и надеясь на меня.

Чёрт его знает, откуда в голове берутся такие правильные мысли, но я уверен как никогда.

Молча утешаю Юлю, пока ровный гул голосов не разрезает громкий крик. Девчонка дёргается и отталкивает меня, напрягшись как перед прыжком. Кричит её подруга и Сахарова рвётся к ней, но я не пускаю. Брат справится сам. Краем глаза замечаю, что он отворачивает заучку от испугавшего её зрелища и быстро уводит в направлении тачки. Собираюсь сделать тоже самое, но, поразмыслив, не заморачиваюсь на уговоры. Просто беру Юльку на руки и несу между низких оград.

Хватит с них обеих геройств. Бабулька, к которой мы попали, оказалась мега словоохотливой и за минуту нашего знакомства успела доложить, кто и что. Сюда мы двигали уже зная, сколько всего досталось подругам."

"— Не дёргайся, ладно? — Прошу Юльку, которая снова пытается вырваться. — Куда ты бежишь?

— Мне… я…

— С ней всё хорошо. Витёк не обидит.

Уверен в своих словах, хотя за тонированными стёклами не видно, что конкретно происходит в салоне.

— Давай не будем им мешать сейчас? Он найдет, что сказать. Серьезно, Юль.

Девочка снова вздрагивает. Может, ей холодно? Курточка на ней тоньше моей рубашки. Стягиваю толстовку и заставляю надеть. Она теряется в ткани и в моей одежде выглядит еще меньше и тоньше: рукава приходится подвернуть дважды, чтобы ей стало удобно. Окей, да, не очень-то удобно, но однозначно теплее, чем было.

— Ты замёрзнешь.

— Я закален, — хмыкаю, вспомнив недавнюю болезнь. Но если там меня знобило, то сейчас внутри бурлит готовый к извержению вулкан.

— Холодно.

— А ты обними меня. И нам будет теплее, — предлагаю, не надеясь даже, что Юлька на это согласится.

Но она удивляет, обхватив мой пояс, и прижавшись щекой к грудной клетке, за которой от её шага заходится сердце.

Обнимаю в ответ и застываю, поставив мир на паузу. Далеко впереди показывается траурная процессия, и я фиксирую голову девочки так, чтобы она не слышала внешних звуков.

Отец бы офигел, если бы увидел со стороны. Его единственной претензией было моё неумение заботиться о ком-либо. Согласен — потребности в этом ранее я и не испытывал. Считал глупостью и проявлением слабости. Сейчас же стою, прижав дрожащую девчонку к себе, и мечтаю достать звезду с неба, чтобы она перестала плакать.

От таких мыслей офигеваю сам, но рук не разжимаю.