Конфетка для ковбоев

Им раньше никогда не приходилось делить девушку на двоих, одновременно. Да что там, их вкусы были слишком разные.

Шон, хоть и старше его на полтора года, но замкнутый, серьезный, полная его противоположность. Лукас догадывался, что ему нравится более жесткий секс, некоторые девчонки, танцовщицы из «Дикой лошади», говорили об этом. Лукасу жизнь казалась веселым приключением, он брал все, что мог, от нее. Женщины, секс, быстрая езда, веселый кутеж с друзьями — он был заводилой, душой компании. Очень многое ему сходило с рук, фамилия Паркер давала достаточно свободы, но мать об этом не знала.

Малышка Кэндис не выходила из головы. Он искал с ней встречи весь день, забросил дела на ферме, устав слушать ворчание Шона. В кафе “Завтрак у Рози”, где девушка работает официанткой, ее милая напарница сказала, что Кэндис выходная и выйдет лишь завтра днем, ее адреса она не знает.

И вот, когда вечером после встречи с друзьями Лукас по привычке вернулся в гостевой домик, он увидел своего брата, его упругую задницу и стройные ножки, что обхватывали его за талию. Под ним была Конфетка Кэндис, которая не выходила из его головы, которую он искал.

Комнату наполняли стоны, крики и хрипы. Девушка кончала под Шоном, красиво открыв ротик, Лукас был готов сорваться. Что он и сделал, быстро скинув с себя одежду, подхватив ее на руки, унес под душ смывать следы удовольствия своего старшего брата.

Такая нежная, она отзывалась на каждую ласку, так открыто реагировала, красиво кончая на его губах. А он не мог остановиться, чувствовал, как его потряхивает, как сам готов кончить, даже не прикасаясь к своему члену, лишь от оргазма этой девочки."

"Когда в душевую зашел Шон, он нисколько не удивился. Кэндис как раз кончала, брат жадно пил ее соки. А когда, опустившись на колени, имея ее в узкое лоно, он наблюдал за тем, как она в свой сладкий ротик принимает член его брата, Лукас кончал так, как никогда в жизни.

Он снова смывал с нее сперму, прямо так, сидя на полу душевой, под струями теплой воды. Проводя рукой по ее лицу, задевая пальцами зацелованные губы, а потом этими же пальцами проводил по половым губкам, нежно смывая уже свой оргазм.

— Как ты, Конфетка?

Лукас задорно улыбнулся и заглянул в лицо девушки. Она уже пришла в себя, пыталась встать, но он крепко ее держал. Шон, отвернувшись, резкими движениями натирал себя гелем для душа, Кэндис посмотрела на него и, прикусив губу, опустила голову.

— Все хорошо, Лукас.

— Точно все хорошо?

— Да.

— По твоему лицу не скажешь.

— Я не очень хорошо себя чувствую.

— Что-то болит? Я сделал тебе больно?

Кэндис не могла и не хотела говорить, что ей снова безумно стыдно. Она ведь совершенно не такая, как эти мужчины о ней думают. А они, наверняка, думают, что она доступная и безотказная.