Конфетка для ковбоев

Проводит шершавыми ладонями по соскам, отчего Кэндис вздрагивает.

— Вы ослушались того, что говорил доктор?

— Совсем немного, — Кэндис улыбается, прогибает спину, наклоняется так, что ее грудь оказывается около губ мужчины. Но тут же вскрикивает, когда Шон целует ее, мнет, лижет языком.

— Непослушная какая девочка. Это, наверняка, ты спровоцировала Лукаса.

— Да….аааа….да…я.

Руки ласкают тело, пальцы скользят по раскрытой плоти, Шон скользит ими по колечку ануса, чуть надавливая, Кэндис теряется в ощущениях. Она так возбуждена и тело требует разрядки, того, одного быстрого оргазма было так мало. Это невыносимая пытка, когда он так делает. Она ерзает попкой, стонет, что-то шепчет.

Снова звон бляшки ремня, крупная головка вместо пальцев скользит по ее промежности. Она оседает сама, насаживаясь на член, издает громкий стон.

— Ты так соскучилась, Конфетка?

— Да… очень.

— Давай, двигайся сама, как ты хочешь.

И она начинает приподниматься и снова оседать, Шон, не переставая, ласкает ее грудь, сжимая талию, спускаясь на ягодицы. Кэндис ловит свой ритм, теперь она имеет полную власть над этим сильным мужчиной. Колечка ануса касаются пальцы, они скользят по нему, размазывая ее влагу и сперму Лукаса, это так порочно и так возбуждающе.

— Да… ааааа…. Шон…боже…. сейчас….дааааа.

Кэндис кончает так внезапно, сжимая своими стеночками член Шона, он следует за ней, прижимая к себе, рычит ей в шею, пульсирует, сперма выплескивается сильными точками, тяжело дышит, его оргазм долгий.

— Да, девочка, да, моя любимая.

Это так невероятно и так чувственно, что у Кэндис наворачиваются слезы.

— И я люблю тебя. Люблю тебя и Лукаса, очень сильно.

— Ты что? Тебе больно? Кэндис?

— Нет, нет, все хорошо. Просто я счастлива, пообещай мне кое-что.

– Все что угодно.

– Я не хочу больше спать одна.

– Хорошо, ты никогда больше не будешь спать одна, мы с Лукасом тебе обещаем.

– И еще я очень боюсь вашу маму. И мне так странно идти на ужин и встречаться с ней, я, наверное, там умру от страха.

— Не говори глупостей, все будет хорошо.

Шон снова берет ее на руки и несет наверх, до ужина всего час, надо собраться, но все равно внутри такой мандраж, что трясутся руки. Их мать может выкинуть любой фокус, она так и не знает, о чем они там договорилась, но если ужин пройдет хорошо, то и дальше все будет хорошо.

Глава 48

— Я не понимаю, к чему весь этот спектакль? Зачем устраивать этот ужин?

— Эмили, это наши дети, это твои сыновья. С чего ты решила, что ужин с ними — это спектакль?

Том Паркер смотрел на свою жену и снова не понимал ее поведения. После того, как несколько недель назад к ним пришли Шон и Лукас и объявили открыто, что любят одну девушку, Эмили не находила себе места.