Конец Смуты

Мне все становится понятно, действительно, царь Борис посылал в разные страны учиться сыновей русских дворян, рассчитывая получить образованные кадры для своей администрации. Увы, начавшаяся Смута не дала осуществиться планам. Денег русским студентам, понятное дело, никто не посылал, и большинство из них просто сгинуло за границей. Во всяком случае, до сих пор известий о них у меня не было. Так что Савва тут первый; впрочем, он, кажется, смог прижиться на чужбине.

– Сам-то из каких будешь, – спрашиваю нейтральным голосом, – родня осталась где?

– Не ведаю, государь, – качает тот головой, – может, и жив еще кто. А сами мы из Новгородской пятины.

– Отрезанный я ломоть, государь, – твердо отвечает тот, очевидно поняв, куда я клоню.

– Четверых нас сюда послали, чтобы, значит, науки превосходить. Учились прилежно, старательно. По гулящим девкам и кабакам не шлялись, думали – вернемся, службу царству своему сослужим…

– Отрадно слышать, хотя насчет девок – это вы зря… ну ты продолжай-продолжай.

– А когда Смута началась, все прахом пошло. Ни кормовых, ни квартирных мы более ни полушки не видели, а долги копятся. В магистрате уж стращать начали, да тут покойный ректор Ефим Снуре, пусть ему земля пухом будет, заступился. Не стали нас в долговую тюрьму определять, а, напротив, доучиться позволили…

– А когда доучились, то что?

– Ну а как доучились – то куда деваться? На Руси нас никто не ждет, там царей меняют, здесь тоже никому больно не нужны. Семка Куницын, тот, правда, сразу сбежал на родину, Матвей Фомин в солдаты подался, а где Автоном Кисляков пропал, уж и не ведаю.

– Эва как… но сам, вижу, не пропал?

– Не пропал, хотя трудно было. Нашел место, служил, старался… живу вот.

– В Москву со мной не поедешь, значит…

– Прости, государь, не поеду. Я уж и веру лютеранскую принял, и женился тут, сын вот есть…

– Сын – это хорошо, Савва. Ладно, коли так, то неволить не буду. Разве что пообещай, что ежели дружков встретишь, то скажешь им, дескать, возвращайтесь, ждут вас там.

– Не просто вернуться будет.

– Не просто, однако я думаю в Стокгольме посольство постоянное организовать и послу здешнему на сей счет укажу, так что поможет.

– Исполню, государь.

Когда переводчик ушел, Густав Адольф обернулся ко мне и сочувственно произнес:

– Тебе, наверное, трудно без образованных помощников?

– Ты знаешь русскую речь?

– Немного понимаю, – скупо улыбнулся король.

– Мне надо быть осторожнее! – улыбнулся я.

– Ты и так осторожен: к примеру, не сказал мне ни слова о контрибуции, которую получил в Риге.

– Так ты вроде и не спрашивал… тем паче что выкуп с захваченного города – дело обычное. Они мне заплатили, а я не стал отдавать его своим солдатам.