Конец смены

Практиканты переглядываются снова, и первый говорит:

— Хартсфилд такой же, как и был, овощ овощем. Это сестра Рэтчед.

Второй толкает первого локтем:

— О покойных плохого не говорят, болван. Особенно когда тот, кому скажешь, может потом передать дальше.

Ходжес сразу прикладывает палец к губам: мол, нет, не передам.

Первый практикант возбужденно объясняет:

— То есть старшая медсестра Скапелли. Она этой ночью покончила с собой.

В голове Ходжеса словно включается свет, и впервые со вчерашнего дня он забывает, что, возможно, скоро умрет:

— Порезала себе руки и запястья и истекла кровью, — объясняет второй. — Ну, я такое слышал.

— А какой-нибудь записки она не оставляла?

Практиканты не знают.

Ходжес идет к столику дежурного. Бэбино до сих пор там, пересматривает какие-то папки с Уилмер (которую, похоже, тревожит ее экстренное повышение), но ждать Ходжесу некогда. Это явно дело рук Хартсфилда. Он еще не понимает, как такое может произойти, но во всем этом чувствуется рука Брейди. Князь самоубийств гребаный.

Он чуть не обращается к сестре Уилмер по имени, но в последний момент его останавливает инстинкт.

— Сестра Уилмер, я Билл Ходжес. — Это она хорошо знает. — Я работал и на месте преступления у Городского Центра, и в зале «Минго». Мне надо увидеть мистера Хартсфилда.

Она открывает рот, но Бэбино успевает первым:

— Об этом не может быть и речи. Даже если бы мистеру Хартсфилду можно было принимать посетителей, что не соответствует распоряжению окружной прокуратуры, видеться с вами ему нельзя. Ему нужен покой. Каждый из этих ваших несанкционированных предыдущих визитов этот покой нарушал.

— Это новость для меня, — мягко отвечает Ходжес. — Каждый раз, когда я к нему заходил, он просто сидел. Тихо, как миска овсянки.

Норма Уилмер крутит головой туда-сюда, как будто следит за теннисным матчем.

— А что с ним было? — спрашивает Ходжес. — Маленькие истерики? Или там что-то падает, когда я выхожу? Может, вода в унитазе сама спускается?

Ходжес замечает, как глаза Уилмер несколько увеличиваются, и понимает, что пациенты, которые сохраняют хоть толику сознания, — а здесь немало таких, которые его совсем потеряли, — ничего не знают о том, что старшая медсестра покончила с собой.

— У меня к нему всего лишь несколько вопросов, и я больше никогда не буду мозолить вам глаза.

Бэбино наклоняется к нему. Его глаза за очками в позолоченной оправе все в красных прожилках.

— Слушайте внимательно, мистер Ходжесе. Во-первых, мистер Хартсфилд не может отвечать на ваши вопросы. Если бы он мог, он бы уже предстал перед судом за свои преступления. Во-вторых, вы не имеете на это официальных полномочий. В-третьих, если вы сейчас не уйдете, я вызову охрану и вас отсюда выведут.