Конец смены

Холли просто слоняется вокруг — иногда останавливается за спиной у Изабель, глядя на фотографии на айпаде, которые Иззи сгруппировала в папку под названием «Эллертон / Стоувер», иногда заглядывая во всевозможные шкафчики, ее пальцы в резиновых перчатках касаются вещей осторожно, словно бабочки.

Иззи пролистывает снимки, проводя пальцем по экрану во время разговора.

На первом фото — две немолодые женщины. Обе мясистые и широкоплечие, облаченные в красную нейлоновую форму «Домашних помощников», но одна из них (видимо, Джорджина Росс, догадывается Ходжес) плачет, обхватив себя руками за плечи. Вторая — Ивонна Карстерс — очевидно, слеплена из более прочного теста.

— Они пришли сюда в пять сорок пять, — рассказывает Иззи. — У них есть ключ, и они не должны стучать или звонить. Иногда Мартина спала до полседьмого, говорит Карстерс. Миссис Эллертон в такое время уже не спала, вставала где-то в пять и тут же варила себе кофе. А утром женщины пришли, ее не встретили и запаха кофе не услышали. И подумали, что хозяйка заспалась, да и на здоровье. Они на цыпочках пошли в спальню Стоувер, вон там по коридору, взглянуть, не проснулась ли она. И вот что увидели.

Иззи показывает следующее фото. Ходжес ожидает, что Холли снова брезгливо скажет «фу-у-у…», но женщина молчит и внимательно всматривается. Стоувер лежит в постели, одеяло сползло ей до колен. Изуродованное лицо так и не восстановили, но то, что осталось от него, имеет довольно мирный вид. Глаза закрыты, искореженные руки сложены на груди. С худого живота торчит питательная трубка. Ее инвалидная коляска, которая Ходжесу больше напоминает временную капсулу для космонавта, стоит рядом.

— В спальне Стоувер сильно пахло. Но не кофе. Алкоголем.

Иззи листает. Вот столик возле кровати Мартины вблизи. Аккуратные ряды таблеток. Измельчитель, нужный, чтобы давать их парализованной женщине. А посередине — дикой нелепостью торчит 0,75-литровая бутылка водки «Смирнофф Тройной Дистилляции»; рядом — пластиковый шприц. Бутылка пуста.

— Женщина действовала так, чтобы не промахнуться, — отмечает Пит. — «Смирновка» тройной дистилляции — это сто пятьдесят процентов.

— Я так думаю, что она хотела, чтобы с дочерью все произошло как можно быстрее, — говорит Холли.

— Неплохая догадка, — отвечает Иззи, но очень сухо. Ей плевать на Холли, а Холли — на неё. Ходжес это знает, но не понимает причины. А поскольку Изабель они видят редко, то он никогда не доставлял себе хлопот спросить об этом у Холли.

— А есть измельчитель вблизи? — спрашивает Холли.

— Конечно. — Иззи листает, и на следующей фотографии измельчитель для таблеток уже здоровенный, словно летающая тарелка. В его чаше остаются следы белого порошка.