Конец смены

Брейди напоминает себе, как легко все удалось, и пытается сдержать нетерпение. Когда она заканчивает и сообщения отправлены — вот еще спички к сухому хворосту, — он предлагает ей подойти к окну.

— Пожалуй, тебе надо подышать воздухом. Чтобы в голове прояснилось.

— Мне нужно подышать воздухом, — говорит девочка, откидывая одеяло и спуская босые ноги с кровати.

— Не забудь свой «Заппит», — говорит он.

Девочка берет его и идет к окну.

— Прежде чем открыть окно, зайди в основное меню, где иконки. Сможешь, Эллен?

— Да… — Длинная пауза. Ух, она, сука, и медленная, двигается, как в патоке. — Да, вижу иконки.

— Прекрасно. Теперь зайди в «Вытри слово». Иконка, где школьная доска и тряпка.

— Дважды ее коснись, Эллен.

Девочка так и делает, и «Заппит» благодарно моргает. Если кто-то еще возьмет в руки это игровое устройство, оно моргнет синим и прекратит работать.

— Вот теперь можешь открыть окно.

Морозный воздух врывается в комнату, отбрасывает назад волосы Эллен. Она колеблется, кажется, гипноз вот-вот пройдет, и на мгновение Брейди чувствует, что она выскальзывает. Все же на расстоянии контролировать человека трудно, даже под гипнозом, но он уверен, что отшлифует свою технику до идеала. С практикой все приходит.

— Прыгай, — нашептывает ей Брейди. — Прыгай, и тебе не надо будет сдавать тот экзамен. Мать тебя не будет ненавидеть. Ей будет тебя жалко. Прыгай — и все цифры сойдутся. Ты получишь самый лучший приз. Лучший приз — это сон.

— Самый лучший приз — это сон, — соглашается Эллен.

— Сделай это сейчас, — тихо говорит Брейди, сидя с закрытыми глазами за рулем старой машины Эла Брукса.

В сорока милях южнее Эллен прыгает из окна спальни. Падает она недолго, а под домом навалены снежные кучи. Снег старый, с подмерзшей корочкой, но все равно немного смягчает ее падение, и девочка не разбивается, а ломает ключицу и три ребра. Она кричит от боли, и Брейди вылетает из ее головы, словно пилот, который катапультируется из самолета F-111.

— Блядь! — кричит он и бьет по рулю. Артрит Бэбино обжигает ему всю руку и это злит еще сильнее. — Блядь, блядь, блядь!

В благополучном зажиточном районе Брэнсон-парк Эллен Мерфи с трудом встает на ноги. Последнее, что она помнит, — это то, что сказала маме, что больна и не пойдет в школу: соврала, чтобы ловить розовых рыбок и попробовать выиграть приз в приятно захватывающей «Рыбалке». Рядом лежит ее «Заппит» с треснутым экраном. Он больше ее не интересует. Она оставляет его и ковыляет босиком к двери. Каждый вдох отзывался резкой болью в боку.

Но я жива, думает она. По крайней мере, жива. О чем я думала? Боже, о чем я только думала?

Голос Брейди еще остается в ней; скользкий вкус чего-то, что она проглотила, когда оно еще было живое.

— Джером! — говорит Холли.