Конец сказки

Подклет сегодня стерег иеромонах Василий – Алурча подошел к нему не скрываясь, придерживая живот. Сказал, что прихватило, спросил, где до ветру сходить лучше. Иеромонах поднял руку, указал… и меж ребер ему вошел нож. Татаровьин пронзил старику сердце.

– Ах ты!.. – только и выдохнул Василий, падая замертво.

Отпирать подклет Алурча не стал. Зачем? Его он, наоборот, запер понадежнее. Для верности еще и всунул ключ в скважину, да переломил ударом камня.

Теперь эту дверь долго открывать будут.

Но и на этом его миссия не закончилась. Далее он двинулся к звоннице – одинокой колокольне посреди двора. Любят русы этот медный гул, в каждом городе у них то и дело – бом-бом-бом, бом-бом-бом!.. Алурча вздрагивал даже поначалу, потом попривык.

Заперто не было. Татаровьин легко взбежал по ступеням, выждал, прислушался и толкнул дверь…

Та скрипнула. Проклятая доска постарела и рассохлась так, что открыть ее бесшумно не вышло. Звонарь резко обернулся и уставился на Алурчу.

Тот сразу понял – этого не заболтаешь. Не скажешь, что искал отхожее место. Звонница – не то место, куда можно забрести ненароком.

И Алурча метнул нож.

Поднять тревогу Трофим не успел. Рука соскользнула, не сумев схватить веревку. Звонарь еще хрипло дышал, но изо рта текла кровь, взгляд мутнел.

Алурча в его сторону уже и не смотрел. Он бросился к подклетью. Успел вызнать, что именно там, под полом звонницы, под защитой колоколов хранится монастырская казна. Отворив доски, убийца положил рядом котому.

Этого ему не поручали. Да жадность обуяла. Знал татаровьин, что обитель старая и богатая, злата-серебра в кубышке скопилось немало.

Руки запустил он глубоко. Почувствовал холодный металл – и аж затрепетал от удовольствия. Целыми горстями Алурча принялся ссыпать монеты в котому – и не заметил, что звонарь-то еще шевелится.

А потом… потом на затылок словно что-то обрушилось. Не дубина только, а всего лишь звук. Страшный беспорядочный набат грохнул шумней любого грома.

То был инок Трофим. Смертельно раненный, он все же сумел подтянуться и из последних сил забил тревогу. Намертво прикрутив веревки к рукам, он болтался уже почти мертвый. Весом собственного тела звонил в колокол.

По настилу звонницы растекалась кровь.

Алурча подскочил, как ужаленный. Запорол! Такую важную часть миссии – и запорол! Теперь хорошо, коли голову на плечах оставят!

Какое уж тут теперь золото!.. хотя нет, золото взять все равно нужно. Поднести хану, умаслить малость. Может, смилостивится.

Одарив испустившего дух звонаря злым взглядом и схватив тяжелую котому, Алурча слетел по лестнице. Слетел, выбежал со звонницы… и врезался в пудовый кулак.

То подоспел Демьян Куденевич. Проснулся по звону, примчался – и с размаху ударил подсыла.

Вот так и не стало татаровьина Алурчи.