Конец сказки

Расплылся в довольной улыбке, сорвал шубу, закутал в нее девушку и сызнова спросил все то же самое:

– Тепло ли тебе? Тепло ли?..

– Тепло, дедушка… – пролепетала сиротка посиневшими губами. – Теперь совсем тепло…

И ей и впрямь стало тепло. Кожа побелела, губы посинели, на ресницах застыл иней – но она того не замечала.

Ей было так тепло, так хорошо…

И наутро она вернулась домой. На рассвете мачеха открыла дверь – и увидела на крыльце падчерицу. Сначала показалось, что та одета в шубу, а в волосах у нее сверкают самоцветы – но потом она отшатнулась.

Падчерица стояла совсем нагая, покрытая лишь инеем. И не самоцветы то были, а сосульки. Лютый хлад исходил от девушки – мертвящий, беспощадный.

Но в руках она держала горсть свежих ягод. Словно капельки крови алели на посиневших руках.

Страшная гостья потопталась на пороге, но войти ее не пригласили. Мачеха и сводная сестра уже не могли ничего сказать. Они и дышать-то уже не дышали.

Взглянув на них в последний раз, падчерица повернулась и пошла к соседнему дому.

Может быть, там тоже хотят земляники.

А к восходу от древнего леса тоже завывал буран – но уже в чистом поле. Сквозь снежную пелену едва виднелись очертания идолов. Древнее капище редко бывало кем-то посещаемо, но вот как раз сегодня принимало гостей.

Не паломники, правда, то были. Не аколиты ушедших богов. Просто путники, коих застала в пути непогода. За кольцами валов они сыскали бедное, скудное, но все-таки убежище. Теперь прижались друг к другу и тряслись, ожидая прихода утра, возвращения на небо солнышка.

Когда в белесой мути показались верховые, они вначале ничего не заподозрили. Решили, что просто еще запоздавшие странники ищут местечка потеплее.

Но когда кони подступили ближе, стало видно… что не кони это вовсе.

Китоврасы. Так именуют этих дивьих людей. Люди только выше пояса, а ниже – лошади. Были они чернее угля, глаза пылали огнем, а на поясе каждого висели отрубленные головы. Впереди всех скакал всадник в белом плаще, и на голове его были оленьи рога.

– Иисус Мария, Пресвятая Богородица!.. – ахнул кто-то из путников.

Мигом спустя его пронзила страшная пика. Четвероногий бес походя убил человека и тут же поднял в воздух другого.

Великий Тодор спрыгнул с коня и перемахнул через вал. Его дружинные уже расправились со случайными свидетелями.

В общем-то, их не было нужды убивать, но тодорам хотелось выпустить пар после долгой пробежки.

Они не очень-то любили людей. Две с половиной тысячи лет минуло со дня страшной битвы на Пелионе, но они все помнили. Кентавры никогда не были многочисленны, но после тех событий стали окончательно обречены на вымирание. Их осталось слишком мало, дети рождались редко и жили они обычно до первой встречи с людьми.