Конец света отменяется

Хотя могла бы все же предупредить, что тут по ночам такое… – с некоторым раздражением добавила она. – Надо плотно закрыть дверь, и у меня еще бинт есть – щели заткнуть.

Парни немедленно и тихо убрались со своего балкона, пока их не заставили затыкать щели бинтом. Близняшки торопливо последовали их примеру. При плотно закрытой балконной двери в комнате немедленно стало жарко и душно, будто не конец мая, а разгар августа, но музыка и вопли прорывались даже через натянутую на голову подушку. Сон исчез, будто его веником смахнули.

– Хватит! – Кисонька отшвырнула подушку и скомандовала сестре: – Собирайся, пошли! Мы целый день в этом пансионате проторчали! Я сейчас мебель пинать начну!

При Кисонькином умении драться ногами это была серьезная угроза.

– Надежда Петровна нас не попалит? – засомневалась Мурка. – Вдруг ей стукнет в голову проверить, как мы спим.

– Она сегодня перед отъездом меня проверяла, – хмыкнула Кисонька. – Думаю, с нее хватит, – подхватила сумку с полотенцами, и девчонки тихонько выскользнули во тьму коридора.

И уже не видели, как брошенная на тумбочке Кисонькина мобила вдруг ожила. Изображение принца в черном и серебре возникло на экране, и в окошке текста стремительно понеслась строка на английском:

«Что вы нашли в этом «знаменитом певце»? Я узнал, его отец очень богат и владеет аквапарком – застрахованным на завышенную сумму, что является серьезным финансовым нарушением! Неужели для вас деньги имеют такое значение, Pussy Cat?»

Текст исчез, и на экране появилась фотография Моти Соболева – с микрофоном в толстых пальцах, обесцвеченными до «викинговской» белизны волосами и в белом костюме, делавшем его еще толще. Фотографию умело обработали в фотошопе: микрофон превратился в громадный ярко-желтый леденец, и Соболев тянулся к этому леденцу… круглым розовым пятачком. Из обесцвеченных волос торчали поросячьи ушки, а к заду белых штанов был приделан закрученный штопором хвостик.

Глава 13

Забитые полотенцами

– Не получится, – досадливо покусывая губу, сказала Мурка."

"Они стояли среди деревьев аллеи, в тени, еще более глубокой от сверкающих рядом огней аквапарка. Огоньки бежали вокруг вычурной арки входа, светляками мерцали в листве за оградой, отражаясь в бассейнах и взлетающих выше ограды брызгах, ярких и блестящих, точно кто-то подбросил горсть драгоценных камней. В стеклянном аквариуме будки у входа плавал толстый, усатый и невозмутимый, как сом, охранник. Перед замыкающим вход турникетом маялись не допущенные на вечеринку девчонки, иногда осторожно, как кошки, подкрадывались к будке охранника – и тут же отскакивали, натолкнувшись на его холодный, рыбий взгляд.