Конец лета

Марк раздраженно посмотрел на Шанталь и взлохматил пятерней волосы.

– Неужели ты не понимаешь, что сейчас рано об этом говорить?

– Марк, прошло пять лет. Динна теперь все знает. И может быть, сейчас не рано, а как раз самое время.

– Для кого, для тебя? Бога ради, Шанталь, наберись терпения! Дай мне во всем разобраться.

– И сколько же тебе нужно на это времени? Еще пять лет? И все эти пять лет ты будешь жить там, а я здесь? Через две недели ты, кажется, должен вернуться домой, и что тогда? Как же я? Когда мы с тобой познакомились, мне было двадцать пять лет, сейчас мне почти тридцать. А потом мне будет тридцать пять, тридцать семь, сорок пять... Время летит быстро. Слишком быстро. И особенно это заметно в таких вопросах.

Марк понимал, что она права, но он был не в настроении сейчас говорить об этом.

– Послушай, давай отложим этот разговор на время, хорошо? Хотя бы из простой порядочности я должен дать Динне время оправиться от потери, прежде чем разрушать ее жизнь.

В эти мгновения Марк почти ненавидел Шанталь – потому что она была ему не безразлична, потому что он не хотел ее терять и потому что это давало ей преимущество перед ним.

И Шанталь это понимала.

– Почему ты думаешь, что, если ты от нее уйдешь, ее жизнь будет разрушена? Может, у нее есть любовник?

– У Динны? Не говори глупости. Мне кажется, ты вообще ведешь себя во всей этой истории абсурдно. Я уезжаю с Динной на уик-энд, нам с ней нужно многое обсудить. Я поговорю с ней и постараюсь понять, как обстоят дела. И тогда я сделаю правильный ход.

– Это какой же ход?

Марк украдкой вздохнул. Он вдруг почувствовал себя стариком. Вот оно – то, чего он боялся.

– Тот, которого ты ждешь.

Однако два часа спустя, когда Марк ловил такси, чтобы ехать на квартиру матери, где его ждала Динна, он снова мысленно вернулся к этому разговору. Марк недоумевал: почему Шанталь так на него наседает? Сначала она затеяла спор из-за Антиба, потом была эта ужасная ночь, когда он вернулся и обнаружил, что она без сознания, а возможно, и умерла, потому что перестала колоть инсулин. Теперь еще и это. Но почему? Почему именно сейчас? По какой-то необъяснимой причине, которой Марк сам не понимал, ему вдруг захотелось броситься к Динне и защитить ее от внешнего мира, который бывает столь жестоким.

Утром они поехали за город. Всю дорогу Динна, погруженная в свои мысли, была до странности тиха и молчалива. Выбирая место для этой поездки, Марк постарался найти такое, которое не будет пробуждать болезненных воспоминаний о Пилар. Достаточно того, что им обоим приходилось бороться с воспоминаниями, пока они жили в доме мадам Дюра. И сейчас они направлялись в загородный дом одного из друзей Марка, расположенный неподалеку от Дрю.

Марк покосился на Динну и опять переключил внимание на дорогу.