Кондуктор, нажми на тормоза

Прапорщик лет тридцати с плоским утиным носом проявил повышенное любопытство, вышел к нему.

– А-а, лейтенант... – с плохо скрытой насмешкой начал он, но взгляд вдруг прирос к орденской планке. Тон сразу же изменился. – Здравия желаю, товарищ лейтенант...

Командир части принял Радика не сразу. Пришлось с полчасика помаяться в приемной. Открылась дверь, из кабинета вышел худощавый поджарый майор в щеголеватом камуфляже. Скользнул по Радику безучастным взглядом, прошел мимо. Он явно куда-то спешил...

Радик зашел в кабинет комбрига.

– Товарищ полковник, лейтенант Улич прибыл для прохождения дальнейшей...

Командир остановил его характерным для данного случая движением руки. Дескать, доклад совсем не обязателен... Но Радик-то знал, что эта видимая небрежность обманчива. Попробовал бы он зайти сюда, не доложив о своем прибытии... Впрочем, командир не производил впечатления штабной крысы.

– Лейтенант, для прохождения службы... – в раздумье изрек он. – К нам обычно из училищ не присылают. Значит, не совсем обычный лейтенант... Три звездочки. За что?

– Афганистан.

Радик и сам знал, что в бригаду специального назначения берут уже послуживших и успевших отличиться в деле офицеров. Но ведь он уже девять лет в армии, и боевого опыта у него хватает. Он сам напросился в эту часть, и ему не отказали.

– Где и когда?

– Гардез. Два года – с восемьдесят шестого до самого вывода. Разведрота десантно-штурмовой бригады, на срочной – командиром отделения, на сверхсрочной – старшиной... В Союзе прапорщика получил, затем военное училище...

– После сверхсрочной – военное училище... Это хорошо, значит, служить хочешь.

– Хочу.

– Редкое по нынешним временам качество. А времена неспокойные, скажу тебе. Да сам должен знать. Осетия с Ингушетией, Приднестровье, Абхазия... Чечня опять же, война там идет, оппозиция против Дудаева. Как бы нас туда не кинули. Сам понимаешь, лейтенант, если что, мы в первых рядах пойдем...

– Я все понимаю, – кивнул Радик. – Поэтому я здесь..."

"– Замечательно...

Командир бригады направил его к командиру третьего батальона. Им оказался тот самый поджарый майор, которого Радик видел в командирской приемной. Высокий лоб с углублением посредине, щетинистые брови, небольшие глубоко посаженные глаза, острый подбородок.

Он также оборвал доклад Радика о прибытии. С широкой улыбкой подал и крепко пожал руку, представился.

– Майор Линьков, Василий Олегович... Прошу!

Он показал Радику на свободный стул. Спросил про ордена, про Афган... Оказалось, что он и сам бывал там же, два года сразу после военного училища.

– Лет тебе сколько? – спросил он у Радика.

– Двадцать семь.

– Совсем большой. Из призывного возраста, считай, вышел...